Солнечный детектив - Александр Рыжов

«Заплати 10 миллионов, или твой кот умрет!»

Как оказалось, Капитонова вечером нашла Толика. Оба отправились на поздний сеанс в кинотеатр, на котором было всего четыре человека: Капитонова с сыном и близнецы. Досмотрев «Мстителей», Капитоновы вернулись в номер. Сеанс действительно закончился за полночь. Брать с собой в кинотеатр кота писательница не стала, тот пугался громких звуков и мог удрать, а искать его потом в темноте было бы проблематично. В номере кот не обнаружился. Поначалу Елена Михайловна подумала, что пушистая тварь из вредности спряталась куда-то, решив наказать хозяйку за то, что она оставила его одного, но потом нашла на полу письмо и начала кричать. Вместе с котом исчезла переноска, а также пакетик с кормом. Выслушав писательницу, Агата подошла к дверям. Они, как и все в санатории, открывались при помощи электронного ключа. Потянув на себя дверь, Агата обнаружила, что язычок замка заклеен пластырем.

– Вы ключи не теряли? – спросила она.

Капитоновы помолчали. Затем Толик поднялся и продемонстрировал Агате обе магнитные карточки: одна лежала на столе, вторая была вставлена в считыватель.

– Интересно, – сказала Агата. – Ключи на месте, но, чтобы прилепить пластырь, дверь все равно нужно было открыть. Дайте-ка их мне, может, один из ключей не ваш…

Оба ключа спокойно открыли двери. Версия о подмене развалилась. Агата осторожно поскребла пальцем пластырь, а затем уставилась на записку. Глянцевые буквы что-то ей напоминали. Оглядевшись по сторонам, Агата увидела на тумбочке маникюрный набор и, не спрашивая разрешения, схватила железную пилочку, которой ловко поддела одну буковку.

– Что вы делаете? – возмутилась Капитонова.

– Не мешайте следствию, – обрубила Агата, оторвала букву и оглядела ее со всех сторон, даже к носу поднесла.

– Что там? – спросил Толик.

– Ничего, – ответила Агата.

Тут дверь открылась и на пороге появилась горничная, сообщив, что директор приехал и ждет у себя в кабинете.

Оставив Капитоновых, Агата пошла по коридору, но у лестницы остановилась и спросила:

– У вас мусор когда выносят с этажей? Из номеров, комнаты отдыха, туалета?

– Уборка утром, – отрапортовала горничная, в глазах которой вспыхнуло нечто вроде азарта. – А из туалетов мусор убирают еще и вечером, дважды в день. Нужно что-то поискать?

– Вас как зовут?

– Маша. Вы скажите, я поищу. Страсть как люблю всякие расследования. Даже поступить на службу хотела, но экзамены не сдала.

Агата подумала, что довериться добровольной помощнице опытному следователю довольно рискованно. Но время шло, нужно или что-то делать, или подключать полицию. От кражи кота насквозь несло дилетантством. К тому же вряд ли местные правоохранители возбудятся от перспективы искать домашнее животное, которое могло запросто пойти прогуляться. Конечно, все осложняла записка, но…

Получив задание, Маша убежала, а Агата вошла в кабинет директора, заспанного мужчины с крупным носом, высокого настолько, что ей пришлось задирать голову.

– Олег Евгеньевич, – представился он. – Послушайте, может, это какое-то недоразумение или шутка глупая? Господи, я так не люблю, когда к нам приезжает Капитонова… С ней всегда куча хлопот.

– Почему? – спросила Агата.

Олег Евгеньевич махнул рукой.

– Да требования у нее… Хочет, чтоб ее принимали как барыню. Пару лет назад мы попытались ограничить ее запросы, так она нам такую антирекламу сделала! В пух и прах разнесла, все СМИ писали, что над бедной писательницей издевались, морили голодом, хамили… В сезон треть клиентов бронь сняла. Потом проверки еще, налоговая, санэпид… Потом снова приехала. Мы, конечно, могли отказать, как любому клиенту… Но она ведь угрожала, что на этом не остановится. И мы смирились. У нее ведь очень влиятельные покровители. Ужасная баба. Как при таком склочном характере может сочинять по-настоящему волшебные сказки, не понимаю. Блин, вот это подстава! Так не хочется следствие привлекать…

– Сколько у вас сейчас посетителей?

– Тридцать восемь. И двадцать два человека персонала, включая меня и охрану.

– Давайте посмотрим камеры, – предложила Агата. – С входа в санаторий и с этажа. Может, и не придется никого привлекать.

– Так нет у нас камер в коридорах, – огорчился директор. – Точнее, висят, но не работают. На прошлой неделе гроза была, молния долбанула так, что все повышибало. Электричество наладили, а камеры на верхних этажах напрочь отказали. Но на входе и на первом этаже все нормально. Давайте посмотрим.

В комнате охраны Агата уселась перед монитором и просмотрела записи. В ворота никто посторонний не входил и не выходил. Перед сеансом в помещение кинотеатра прошли Капитонова с сыном, близнецы и после окончания вернулись к себе. Затем из пансионата вышел Носов, постоял на крыльце и решительно двинул куда-то влево. Обойдя здание, он скрылся в кустах сирени.

– Там у вас что? – спросила Агата.

Олег Евгеньевич пожал плечами.

– Ничего. Точнее, скамейка. Люди иногда курят. Или просто отдыхают. Там особенно хорошо весной, когда сирень цветет…

– Погодите, а это что? – прервала Агата и ткнула пальцем в левый угол экрана.

На нем по стене проползла тень, мелькнула и исчезла. Они перемотали запись, но так ничего и не поняли. Что-то юркое, быстрое металось на стене, а потом скрылось. Увеличить изображение не вышло, разглядеть тоже. Несмотря на престижность санатория, камеры наружного наблюдения у него оказались довольно паршивыми. Агата сердито поглядела на директора. Тот развел руками.

– Бюджет, – пояснил он. – Но теперь точно изыщем средства. У нас ведь только приличные люди останавливаются, пусть и с проблемами, не алкашня какая…

Он не договорил. В комнату вбежала Маша, держа в руках мятый и довольно вонючий пакет, из которого торчали корешки глянцевых журналов. Агата бесцеремонно вывалила содержимое пакета на пол и осторожно, ручкой перелистала страницы нескольких журналов об искусстве. Страницы были безжалостно разрезаны. Захватив журналы, Агата сказала директору и Маше:

– Идемте со мной.

Носов выглядел сонным и злым. Без лишних слов Агата выложила перед ним журналы. Павел посмотрел на них без всякого выражения.

– И что? – надменно спросил он. – Да, это мои журналы об искусстве. Я их прочел и выбросил в урну. Впрочем, нисколько не удивлен, что вы первым заподозрили именно меня.

– Почему это?

Носов горько усмехнулся.

– Ну, понятное дело… Еще скажите, что вы меня не узнали. Четыре года назад вы вели дело о хищениях в Управлении культуры, и я там проходил сперва подозреваемым, потом свидетелем. Потом дело передали другому следователю, и вы так огорчились – ведь обещали меня в тюрьме сгноить. Надо сказать, госпожа Лебедева, вы очень жестоки к подследственным. Впрочем, я вас тоже не сразу узнал. Сперва подумал: какая красивая женщина, где-то я