Тени прошлых грехов - Энн Грэнджер

— Спасибо, Моника, — сказал Картер. — Вы мне очень помогли.

— Не знаю как, — ответила она. — С Монти я никогда особенно не дружила, но мне все равно его жаль. Представляю, как старик испугался! Значит, ты расследуешь дело?

— Я осуществляю общее руководство, а дело ведет Джесс Кемпбелл, инспектор Кемпбелл.

— Думаешь, она докопается до сути? — Моника устремила на него проницательный взгляд.

— Да… во всяком случае, надеюсь. Я работаю с инспектором Кемпбелл недолго, но уже убедился в том, что она очень дотошна! Уж она не оставит камня на камне, пока не докопается!

Он думал последними словами успокоить Монику, но она как будто восприняла их вполне серьезно.

— Тогда передай инспектору Кемпбелл, пусть будет осторожна, — тихо посоветовала она. — Стоит начать переворачивать камни, и трудно остановиться. А у Бикерстафов… никогда не знаешь, что выползет из-под камней.

Когда он приехал в Уэстон-Сент-Эмброуз, только начинало вечереть, но за то время, что он просидел у Моники, наступила ночь. Выйдя на крыльцо, Картер увидел, что во всех соседних домах горит свет. Он сел в машину и, помахав тетке на прощание, медленно поехал прочь. В зеркало заднего вида он увидел, как Моника входит в дом. Оба кота, рыжий и черный, увивались вокруг ее ног. Он понадеялся, что она не споткнется о них. Надо будет еще как-нибудь навестить ее. Приехать с настоящим дружеским визитом, как положено, а не ради нужных сведений.

Моника угостила его чаем и сухим печеньем с коринкой — по ее словам, оно называлось «Шрусбери». Потом речь зашла о Софи, о том, чем она сейчас занимается. Так он и знал. Это было неизбежно. Но и делать вид, будто Софи не существует, как-то нелепо. Моника Фаррел, как всегда, подошла к вопросу просто и прямо.

— Ну, а ты как поживаешь, Иен? Нет, я не о работе и не о твоем новом доме. Я имею в виду — как ты управляешься один?

— Кажется, неплохо, — медленно ответил Картер, старательно подбирая слова. — Странно, конечно, после стольких лет брака снова вести холостяцкую жизнь. Я ведь не очень умею заниматься домашними делами. Сейчас вот учусь готовить методом проб и ошибок.

— Подходящей невесты на горизонте нет?

— Пока нет. И вот еще к какой мысли я с трудом привыкаю… Мне придется снова учиться ухаживать, ходить на свидания. А я ведь еще и не пробовал. Нет, спасибо, я больше не хочу печенья.

— Я не настаиваю, — улыбнулась Моника. — Об него можно зубы сломать, верно? Не я его пекла. В нашем приходе было собрание по сбору средств на ремонт церкви. Печенье принесла одна из прихожанок.

Картер криво улыбнулся:

— Еще раз извините, что не навестил вас сразу, как перебрался в эти края. Какой я безответственный!

— Да я знала, что ты приедешь рано или поздно, когда тебе захочется, — добродушно ответила Моника. — А теперь у тебя появился подходящий предлог: старый Монти нашел у себя в гостиной труп… даже если ты не искал предлога. Развод тебе дался тяжело, я все понимаю. И все-таки рада видеть, что ты не упал духом. Вот что самое главное, Иен. Ты готов жить дальше; может быть, ты еще не восстановил былую форму, но каркас на месте. Тебе предстоит учиться жить без Софи. Не знаю, порадуют ли тебя мои слова, но я болею за тебя со стороны! — Она неожиданно широко улыбнулась, отчего Картер рассмеялся.

Сидя в машине, он твердил себе: Моника совершенно права. Пора начинать жизнь сначала. Ты приехал сюда, чтобы начать сначала, так начинай! Но невозможно не оглядываться назад, на прожитые годы, проезжая по Уэстон-Сент-Эмброуз. Он невольно вспомнил слова Моники о семейных тайнах и о том, что в таких деревнях каждый знает, что творится у соседей.

Он медленно ехал по узким, извилистым улочкам, замечая перемены, о которых тоже упоминала Моника. На месте почты устроили ресторанчик, который, вполне логично, назвали «Старой почтой». А вот и паб, который пока еще функционирует, но сильно переменился внешне. Его постарались «облагородить». А вот бывшая школа, где Моника Фаррел провела значительную часть своей жизни. Картер притормозил и стал рассматривать здание. Кстати, он вспомнил, что Моника поссорилась с его теперешними обитателями.

Бывшая школа стояла напротив старой церкви Святого Амвросия, которая пришла почти в полное запустение. Судя по стилю, школу выстроили в конце Викторианской эпохи. Возможно, своим появлением она была обязана принятому в 1870 году правительством Гладстона Законом об образовании. Тогда в деревне, наверное, было много ребятишек, и все классы оказались заняты. За прошедшие годы количество живущих здесь молодых семей сильно сократилось. Молодежь уезжает отсюда, потому что здесь не найти приличной работы, да и с жильем трудно. Но здешние дома не пустуют: их покупают богатые горожане, чтобы было куда поехать на выходные. Итак, начальную школу закрыли, здание продали, а новые владельцы его перестроили. Кстати, внушительный получился домик! Картер вгляделся в бывшую школу. Наверное, новые хозяева вложили в ремонт целое состояние. Позади и сбоку дома угадывался сад; деревья и кусты в сумерках казались темнее, а палисадник, бывший школьный двор, где когда-то носились малыши, замостили кирпичом, чтобы было где ставить машины… Сегодня все пространство у дома оказалось занято. Картер решил, что у хозяев гости. Из окон первого этажа лился свет, за шторами мелькали фигуры.

Гости с бокалами в руках переходили из комнаты в комнату. Видимо, вечеринка только набирала обороты. В углу Картер заметил фургон с надписью «Банкетное обслуживание на дому — ужинай со вкусом!». Похоже, скоро гостей позовут к столу… Тут Картер понял, что проголодался.

Неожиданно парадная дверь распахнулась настежь, и в дверном проеме показалась женщина. Она поспешно побежала к его машине.

— Джей! — закричала она. — Мы уж думали, ты не приедешь! Что случилось? Почему ты…

Голос ее оборвался, и она остановилась почти у самой машины, поняв, что перед ней не тот, кого она ждала.

Картер смутился и обругал себя за невоспитанность. Неприлично сидеть возле дома и глазеть на него. Он видел внутри гостей, значит, и из дома его могли заметить. Точнее, кто-то увидел, что напротив стоит машина. Он опустил окошко и включил свет в салоне, чтобы женщина разглядела его получше.

— А! — воскликнула она. — Вы не Джей. У него такая же машина… Я подумала… — встревоженно затараторила она. И тут в ее неуверенном взгляде появилась враждебность. Еще секунда — и она спросит, что ему здесь надо и почему он следит за их домом.

— Простите меня, — сказал Картер. — Я просто навещал свою приятельницу, миссис Фаррел. Она живет в конце улицы, рядом с церковью. Раньше, когда здесь была школа, она работала учительницей. Она сказала, что теперь это частный дом, мне стало любопытно, вот я и остановился посмотреть.

— А, Моника… — протянула женщина, постепенно успокаиваясь. — Да, точно, она бывшая учительница. То и дело напоминает об этом.

Она все еще не доверяла ему и пристально смотрела, словно стараясь запомнить его внешность. Наверное, для того, чтобы описать его в полиции, если понадобится, подумал Картер. Владельцы дома — люди состоятельные; незнакомца, который почему-то следит за их домом, на всякий случай лучше запомнить. Зато и он получше раз глядел хозяйку. Она оказалась перезрелой блондинкой — на вид ей можно было дать лет сорок с небольшим. Фигура начала расплываться, но она еще сохранила остатки былой красоты. Картер обратил внимание, что хозяйка дома питает пристрастие к крупным драгоценностям. В ушах у нее покачивались огромные серьги, похожие на люстры. В свете его фар они переливались, как игрушки на рождественской елке.