Жаркая вечеринка - Марина Серова

По мере того как я приближалась к заключительной реплике, лицо Говорковой принимало все более настороженное и недовольное выражение. Когда я упомянула Меркулову, ее взгляд стал почти укоризненным.

— Что ты этим хочешь сказать? — резко произнесла она, глядя на меня внезапно потемневшими глазами.

«Ну, прямо море перед штормом!» — иронически заметила я про себя.

— Что ты, похоже, довольно близка с Лужиной и неплохо ее знаешь, только вот почему-то не хочешь в этом признаться. — Я прошлась по ее кислой физиономии испытующим взглядом и опрокинула в рот последние капли вина.

— Мне нечего скрывать, здесь ты не угадала, — самодовольно усмехнулась она: видно, ей в голову пришла удачная мысль, которую я приготовилась услышать. — Беркутов позвонил мне на работу, а вечером уже надо было идти, и у меня не было времени разыскивать Тоську.

Теперь Говоркова ехидно улыбалась, и я не могла отказать себе в удовольствии стереть эту ехидную ухмылку, которой раньше никогда за ней не замечала.

«Люди меняются, Таня, — назидательно сказала я себе, — бойкие, смелые казачки превращаются в скользких устриц, а то и в ядовитых насекомых». Я почувствовала отчуждение и разочарование. Я всегда уважала Лидку за ее гордую прямоту и открытость. За ней водился грех повышенной возбудимости, вспыльчивости и ослиного упрямства. Но, во-первых, она говорила все в глаза, а во-вторых, была на удивление отходчивой и часто самокритичной.

— Хорошо, оставим это, — примирительно сказала я, переводя взгляд с недоверчивого Лидкиного лица на ее пальцы, теребящие кухонное полотенце, — давай теперь поговорим о тебе.

— Тоже мне, нашла тему для разговора.

— Чем же она тебе не нравится?

— Да нет у меня ничего интересного.

— Ну, как же нет, а мебель, ремонт, холодильник?

— Какой ты замечательный человек, Татьяна, все замечаешь, — ехидная улыбочка, как старая кожа со змеи, начала потихоньку сползать с ее лица. — На эту мелочевку мне Верещагин подкинул.

— Ну, может быть, это и можно с некоторой натяжкой назвать мелочевкой. — Я с интересом наблюдала за ней. — А что ты скажешь насчет квартиры? Тоже Верещагин подкинул?

— Это не твое дело, — прошипела она, — понятно? Кто тебе вообще дал право совать нос в чужие дела?

— Успокойся, голубушка, я же не собираюсь трубить об этом на каждом углу. Но если я об этом узнала, то может узнать и еще кто-нибудь. Между прочим, заняться этим делом меня попросил Верещагин с подачи Беркутова, которому наверняка несладко сейчас приходится, но это так, к слову. Если Беркутова осудят, а я уверена, что он не виноват, то и твоему Юре не светит депутатское место, соображаешь? Так что в твоих же интересах, ничего не утаивая, рассказать мне обо всем.

Уже который раз за столом воцарилось напряженное молчание. Лидка все крутила в руках кухонное полотенце, опустив глаза вниз.

— Как ты собиралась расплачиваться с Грушиным, и вообще, как это получилось, что он дал тебе такую сумму? — спросила я.

— Грушин тогда провернул какую-то сделку, — начала она, не поднимая на меня глаз, — денег у него было полно. У меня с ним были неплохие отношения, ты же помнишь, мы еще в школе дружили. С матерью в двухкомнатной не очень-то разгуляешься, да и мальчишке моему шестой год уже. А тут как раз подвернулся хороший вариант, я и попросила у него, а он дал. Только ты не думай, Юра сказал, что скоро у него деньги будут, тогда и расплатимся с Грушиным.

— Когда нужно было отдавать долг?

— В конце марта.

— Артем получил что-нибудь взамен?

— Я написала ему расписку.

— Когда об этом узнал Верещагин?

— Он знал об этом, даже ходил к Грушину что-то обсуждать, только после их разговора Грушин дал деньги.

— И о чем же они разговаривали?

— Я не знаю.

— Я же сказала, это в твоих интересах, — настаивала я.

— Но я, честное слово, не знаю, — Лидка прижала руки с полотенцем к груди, — да ты ведь можешь спросить об этом Верещагина.

— Тоже верно. Как я понимаю, в то время о выборах не было и речи, правильно?

— Ну да, только я не пойму, при чем здесь выборы?

— Как-нибудь в другой раз я тебе это объясню, если захочешь. Лучше ответь мне, что было после того, как Верещагин вышел из комнаты отдыха?

— Да там постоянно кто-то куда-то то выходил, то входил, — растерянно протянула Лидка.

— Сосредоточься, это было незадолго до того, как Беркутов позвал на помощь. Вы в то время все там находились.

Я почти услышала, как у нее под черепной коробкой шуршат мозги.

— Потом, кажется, Купцова вышла…

— Ты видела, как она вернулась?

— Нет… не помню, я вскоре отправилась в душ…

— И долго ты там была?

— Минут десять, двадцать… я время не засекала, просто подумала, что надо принять контрастный душ, чтобы взбодриться.

— Когда ты вышла из комнаты отдыха, Лужина осталась там?

— Да не помню я, Тань.

— Ты не пригласила ее с собой в душ?

— Она, кажется, собиралась в сауну.

— Значит, она осталась одна после того, как ты вышла?

— Не помню, мы ж датые все были…

— Ты не заметила, кто в сауне был в часах?

— Верещагин, он их почти никогда не снимает… Кажется, Беркутов, больше не помню.

— Ну ладно, я пошла, если что вспомнишь — позвони.