Не родись болтливой - Наталья Александрова

Однако легко сказать – позвонить. Телефона-то его у меня нет! Я закрыла глаза и сосредоточилась. Вот я сижу у него в квартире и набираю номер, чтобы позвонить Галке, а сама машинально рассматриваю аппарат. Телефонный аппарат старый, с разбитым корпусом, склеенным скотчем. Кнопок нет, надо по старинке крутить диск. А внизу вставлен номер, номер этого телефона. И что-то я тогда отметила про себя. Цифры повторялись… вспомнила – 28–28, мой возраст два раза подряд! А первые цифры номера, вероятно, такие же, как у Валентины, дома находятся близко. Рискнем!

Я прокралась в коридор, все уже угомонились, и там было темно. С непонятно отчего бьющимся сердцем я набрала семь цифр. Сначала были долгие длинные гудки, потом на том конце сняли трубку.

– Алло, алло, это Кирилл? – полушепотом спросила я.

– Да, я вас слушаю.

– Добрый вечер, это… это Таня.

Он помедлил чуть-чуть и повесил трубку.

На ночь я напилась чаю с мятой, поэтому спала хорошо, только под утро приснился сон, как я бегу под дождем по пустынной улице и вбегаю в незнакомую парадную. Подъезд старый, обшарпанный, пахнет кошками, но на потолке сохранилась лепнина, а на втором этаже на площадке под окном в нише скульптура ангела с отбитым крылом. Сон был таким правдоподобным, но ведь наяву в этом доме я никогда не была.

По утрам у нас в квартире сумасшедший дом – девчонки хулиганят, Стасик ревет, Галка орет на всех – некогда заниматься самокопанием. На работе с утра тоже была суета, а после обеда вообще сломался компьютер, и Миша озверел. Вообще-то он парень спокойный, но иногда на него находит. Он наорал на меня, я – на него, немного, только чтобы разрядиться. Поскольку я такого раньше никогда себе не позволяла, он удивился и замолчал, но в банк мне пришлось идти пешком. По дороге я все время оглядывалась, мне казалось, что за мной следят. Это уж совсем ни в какие ворота не лезет, мания преследования – это симптомчик! Не в силах сдержаться, я оглянулась – у дверей магазина стояли бежевые «Жигули», и внутри кто-то сидел. Интересно, какие у него брюки? Если те же самые серые с мазутным пятном – значит, я точно рехнулась. Сама себе удивляясь, я достала пудреницу и посмотрела в зеркальце. «Жигули» тихонько отъезжали. На всякий случай я записала их номер на случайно оказавшейся в сумочке салфетке. Взявшись за ручку двери банка, я оглянулась, и мне показалось, что бежевые «Жигули» мелькнули неподалеку. И Лилька, которую ночью осенило, позвонила мне с утра на работу и сказала, что точно вспомнила, она видела меня в темно-бежевых «Жигулях», даже скорее цвета кофе с молоком. И еще она выяснила у мужа, когда точно это было – поздним утром, в двенадцатом часу, потому что с утра, с восьми часов, был дождь, они даже решили вообще на дачу не ехать. А потом дождь прошел, вот и получилось, что припозднились. Молодец Лилька, ведь может же, когда хочет!

Она видела меня на переезде у Репина, пожар был рядом, да еще по телевизору трепались про блондинку в сером плаще. Все, хватит! Или я выясню у Кирилла подробно, где находилась в это время, или можно через несколько дней отправляться в психдиспансер и ставить саму себя на учет. Я не могу себе этого позволить, у меня ребенок. Стало быть, сегодня вечером я поеду к Кириллу домой. Адреса я не помню, но визуально найду. Улица Зверинская, в самом начале, у Зоопарка, второй проходной двор. Когда ветер оттуда, во дворе пахнет медведями. Найду по запаху! И выясню, что этот тип подсыпал мне в кофе. И выскажу ему все. Он, видите ли, вешает трубку! Получил что хотел, а теперь не хочет знаться. Конечно, тогда, в метро, я ему наговорила всякого, но чего он ожидал – что я брошусь ему на шею? Я вспомнила, как радостно он ко мне разлетелся и какая боль была потом у него в глазах, и пожала плечами. Нет, кто-то из нас двоих точно ненормальный!

В банке я очень удачно все провернула, по приходе обрадовала Мишу и под эту марку отпросилась пораньше, сразу после закрытия магазина. Но перед этим еще поговорила немного с Васей Курочкиным, который заскочил к нам на огонек. Вася сказал, что у меня озабоченный вид, а женщине это не идет. Тогда я решилась и попросила его выяснить не в службу, а в дружбу по своим каналам, кому принадлежат бежевые «Жигули» под номером таким-то. Я сказала, что водитель этой машины налетел на иномарку моего знакомого и скрылся. Такие наглые «Жигули»! Вася пообещал все сделать в лучшем виде. Самое интересное, что я сама не знала, зачем мне это нужно. Ну выясню я, что владелец «Жигулей» Иван Иваныч Сидоров, а дальше что?

Часов в восемь я уже входила в нужную подворотню. Та же лужа, так же пахнет кошками и у входа куча песка. Первый двор я прошла без остановки, вот и второй, подъезд в углу, и в окне на первом этаже горит свет. У него всегда горит свет, даже в яркий полдень в этой квартире темно. Я поднялась по трем выщербленным ступенькам и нажала кнопку звонка.

Он открыл дверь, не спрашивая. В первый момент мне показалось, что он меня вообще не узнал, потом вгляделся и сделал попытку закрыть дверь, но я держала ручку, впрочем, он не очень настаивал.

– Послушай, – начала я хрипло, – я тебя надолго не задержу. Ответь мне на несколько вопросов, и я уйду.

Он молча посторонился. Не снимая куртки, я прошла в кухню – пусть видит, что я не в гости пришла. Кухня была такая же убогая, но чистая – вымытая посуда стояла на сушилке, пол подтерт, даже кухонное полотенце свежее. Кирилл кивнул мне на стул, сел сам и выжидательно уставился на меня. Одет он был по-домашнему – старые джинсы, футболка, выглядел абсолютно спокойным – человек у себя дома, а я вот тут пришла, отвлекаю.

– Слушаю, – нелюбезно напомнил о себе Кирилл.

– Я бы хотела знать, что происходило здесь, в этой квартире, с субботы до утра понедельника.

Он посмотрел на меня с удивлением, а потом нахмурился.

– Зачем тебе? Ты что, сама не знаешь?

– Дело в том, – голос мой предательски дрогнул, – что я ничего не помню.

– Что-о? – Он повысил голос. – Ты думаешь, я тебе поверю?

– А мне и не надо, чтобы ты мне верил, – разозлилась я, – мне надо, чтобы ты рассказал мне по возможности подробно, что здесь произошло, какого черта ты держал меня в своей квартире больше суток и какой гадостью напоил, выдавая это за кофе.

Он смотрел на меня абсолютно дикими глазами, но меня уже понесло.

– Что смотришь – стыдно? Как в постель затащить женщину без сознания, так ему не стыдно, а в глаза смотреть стыдно?

– Что ты несешь? – Он громко сглотнул. – Ты сама ко мне пришла.

– Правильно, пришла, по телефону позвонить и плащ зашить, потом выпила кофе и потеряла сознание, а дальше что было? Говори, говори, не стесняйся.

– Да не подсыпал я тебе ничего в кофе! Вот, нормальный кофе, «Паула», я сам его пил.

– Ну-ну, – прищурилась я, – с чего бы мне тогда в обморок грохаться, за мной такого никогда не водилось!

– Я и сам удивился, испугался даже.

– Вот и вызвал бы «Скорую», отправил в больницу, все лучше, чем в постель укладывать.