Не родись болтливой - Наталья Александрова

– Я Генке позвонил, тут на третьем этаже приятель мой живет, он спустился, тебя посмотрел.

– Еще и Генка! – вскипела я, – Мало мне одного, еще и Генка тут ошивался!

– Да ты что? Он хирург, в больнице Эрисмана работает. Правда, тебе, как я вижу, психиатр бы не помешал, ты женщина со странностями.

Я хотела было обозвать его тоже по-всякому, но взяла себя в руки. Надо скорее все выяснить и уходить, а то мы поругаемся.

– Продолжай.

– Вот, он посмотрел, сердце послушал, пульс, зрачки, говорит, все нормально, она спит. Это, говорит, у женщин бывает.

– Классный специалист!

– Да, говорит, пойду в восемь утра на дежурство, загляну, посмотрю еще раз. Звонит ко мне в восемь, а тебя уже и след простыл.

– Что-что? А ты где был?

– Что слышала! Я спал тут в маминой бывшей комнате, а ты вон там, на том диване.

– Так я тебе и поверила!

– А это уж как хочешь, – сухо сказал он, – но только так и было, и в кофе я тебе ничего не подсыпал, надо больно.

Я поняла его намек – раз я ему не верю, то и он мне тоже.

– Ну хорошо, допустим, но потом-то что было? Ведь я же помню, где очухалась в понедельник, ты же не будешь утверждать, что ничего не было?

– Зачем тебе это надо знать, раз ты все равно ничего не помнишь? – Он нервничал.

– Рассказывай уж, – устало проговорила я.

– Ты пришла ко мне вечером в воскресенье, часов в одиннадцать. Сама пришла, сказала, что хочешь у меня остаться.

– А что еще я говорила?

– Не помню.

– Потом? – машинально спросила я.

– Потом пошла в ванную, затем вернулась. Подошла ко мне. Слушай, я же не извращенец все в подробностях пересказывать! – возмутился он.

– Не надо, – глухо сказала я и отошла к окну.

Мне не хотелось, чтобы он видел мое лицо. По всему выходило, что он не врет, что я действительно отсутствовала где-то все воскресенье, но что, черт побери, со мной случилось и почему я ничего не помню? Из кучи нечистот за окном кухни выскочила здоровенная крыса и уселась, глядя мне прямо в глаза и шевеля усами. Мне стало совсем тошно.

– Ты сама ко мне пришла, – повторил Кирилл.

– Сама пришла, а ты и рад! – не выдержала я. – Все вы одинаковые – любая к тебе в дверь постучится, ты ее примешь.

– Не любая… – усмехнулся он.

С первой встречной он бы не стал. Просто эта девушка ему очень понравилась еще там, в комнате у Марии Михайловны. Он увидел ее, как тогда, – красивая женщина с серо-голубыми глазами, глазами цвета балтийской волны, с восторженным изумлением рассматривает старинный фарфор у себя в руках. Когда в воскресенье утром она исчезла, он смирился и не стал бы ее разыскивать. Но когда вечером она пришла к нему сама, он поверил в чудо. Не может же человеку все время быть плохо, должна же судьба преподнести когда-нибудь неожиданный подарок! Он ошибся, чудес не бывает. Принцессы не стучатся в дверь к бедным трубочистам в реальной жизни.

Похоже, он свалял дурака, когда с ней связался. Девушка явно со странностями, может, у нее шизофрения, раздвоение личности? Не может быть, чтобы она ничего не помнила! Он оглядел всю ее поникшую фигуру – нет, правда, она очень расстроена. И не верит ему, считает его чудовищем.

– Как ты себя чувствуешь? – помимо воли спросил он.

Я вскочила на ноги.

– Считаешь меня ненормальной? Раньше надо было думать. Тогда, небось, был уверен, что это ты такой необыкновенный, что к тебе женщины на дом приходят!

Он помрачнел и отвернулся.

– Да, думал, один раз в жизни повезло, а она оказалась не то больная, не то уколотая.

– Вот и поговорили. Я пойду. – Я кинулась к двери, чтобы он не видел моих злых слез.

Господи, зачем я притащилась тогда к нему, что я в нем нашла?!

– Подожди, я провожу, оденусь только.

– Обойдусь! – Я уже была на лестнице.

Во дворе было темно. Я кое-как доковыляла до подворотни и в следующем дворе, увидев огоньки на Зверинской, приободрилась. Сейчас дойду до метро и пойду домой к Аське, а то совершенно забросила ребенка. Я уже подбегала к подворотне, как вдруг из темного угла выскочил мужик, и потная волосатая лапа схватила меня за плечо. От неожиданности я вскрикнула, мужик радостно заржал. От него несло перегаром, вообще он был здорово пьян, но не настолько, чтобы была нарушена координация движений. Он начал меня лапать, я – молча вырывалась.

– Витек, кто там у тебя? – из дальнего конца подгребали к нам еще двое.

Я уже открыла рот, чтобы заорать, не надеясь, впрочем, на успех, когда услышала спокойный голос Кирилла:

– Витек, отпусти девочку.

– Кирюха! – восхищенно завопил Витек. – Дак это твоя, что ли? А чего же она тогда одна бегает?

– Да вот, такая нетерпеливая, все ей надо скорее.

Кирилл обнял меня за плечи и привлек к себе.

– Ну, привет тогда, гуляйте, – и Витек нетвердыми шагами удалился.

Его приятели наблюдали за нами со стороны. Я прижалась к Кириллу, и мы не спеша побрели по Зверинской улице. Не то чтобы мне очень хотелось это делать, просто, похоже, у меня не было выбора. Мы молча дошли до Кронверкского, там он первый убрал руку. На станции метро я сказала ему на прощанье:

– Ну и знакомые у тебя!

– Я здесь вырос, – ответил он, не вдаваясь в подробности.

– Много шляешься! – приветствовала меня Галка дома.

Насмерть разобиженная Аська уже спала в обнимку с медведем.

Пока я ужинала, Галка тоже соблазнилась выпить чаю, тем более, ей хотелось узнать, где же я пропадала допоздна.

– Скажи, Галка, вот живет человек совсем один, но не старый, сорока нет, в квартире полная нищета, – что бы ты подумала?

– Пьющий, – без колебаний ответила Галка.

– Да? – усомнилась я, – Вроде не похоже, сам чистенький, бедный только. И бутылок пустых нигде не видно.

– Тогда запойный, – спокойно ответила Галка.

– Как это?

– Ну ты, Танька, как палкой с неба сшибленная. Не знаешь, что у людей запои бывают?

– Знаю, конечно, но… я думала, это у стариков каких-нибудь, опустившихся совсем.

– И вовсе нет. Вот человек живет полгода спокойно, работает, все у него хорошо, потом вдруг – раз! – запой, все продаст и пропьет, его лечат.

– Снятие запоев на дому?

– Это все фигня! – Галка с пониманием махнула рукой, – Пока организм сам не остановится, запой не пройдет. Этот твой знакомый женат когда-нибудь был?

– Вроде говорили, жена его бросила, – неуверенно вспомнила я.