Насмешливый лик Смерти - Росс МакДональд

― Утром имели. Теперь нет.

― Это почему же? ― Она в недоумении развела руками, обращая вопрос ко всей комнате, и ее брильянты вспыхнули, отразив красный неоновый свет. ― Я плачу ему сто долларов за работу, и он считает себя вправе интересоваться именем моего дедушки. Его звали Мария, как это ни странно.

― Вы очень откровенны в том, что к делу не относится. Но вы еще не назвали мне своего имени. Я даже не знаю, где вы живете.

― Я же сказала, это вас не касается. За кого вы себя принимаете?

― За отставного полицейского, зарабатывающего себе на хлеб. Я продаю свои услуги на открытом рынке. Но это не значит, что я готов продать их любому.

― Широко шагаете. Я могу двадцать раз купить вас со всеми потрохами...

― Только не меня. Я же вам советовал поискать на черном рынке. Есть ребята, которые за пятнадцать долларов пойдут на любую гнусность, за исключением убийства. Убийство стоит дороже.

― Причем тут убийство? Кто говорит об убийстве? ― Она вдруг понизила голос до шепота, похожего на гудение назойливого комара.

― Я говорю. Я сказал, что убийство обходится дороже, во всех отношениях.

― Но к чему вы клоните? Вы с кем-то разговаривали? С одним из таких ребят?

Она имела в виду Максфилда Хейса. Я отрицательно покачал головой.

― С Люси?

― Нет.

― Но вы приближались к ней?

― Насколько это было возможно.

― Где она теперь?

― Я не знаю.

― Не знаете! Я дала вам хорошие деньги, чтобы вы не спускали с нее глаз. Мне это было нужно!

Она соскользнула со стула и встала передо мной со сжатыми кулаками. Я уже приготовился их схватить, ожидая града ударов. Но вместо того чтобы накинуться на меня, она принялась колотить себя по жестким бокам.

― Неужели все сошли с ума? ― выпалила она в потолок.

― Успокойтесь. По-моему, это вы сошли с ума. Мой диагноз ― одержимость манией убийства...

― Мания убийства! ― Ее голос сорвался. ― Причем тут мания убийства? Вы явно разговаривали с Люси.

― Нет. Но я слышал ваш с ней разговор. Мне он не понравился. Моя профессия связана с насилием, но я не люблю изощренного насилия и людей, которые к нему прибегают.

― А, это. ― Она с облегчением вздохнула. ― Я ударила ее по лицу, не очень сильно. Не смогла удержаться.

― Дальше что?

― Идите к черту!

― Чуть позже. Прежде чем мы полюбовно разойдемся, я хочу получить от вас кое-какую информацию. Кто вы, откуда приехали, зачем преследуете Люси. А главное, что вы делали в пять часов вечера. Начнем с этого.

― В пять часов? Я была здесь, в комнате. Это важно?

Вопрос не был ни риторическим, ни вызывающе наглым, как большинство ее вопросов. Она поняла или почувствовала, к чему я веду.

― Иначе бы не спрашивал. Вы можете это доказать?

― Если будет необходимость. Около пяти я звонила по телефону. ― Ее руки гладили и гладили одна другую, стараясь согреться в холодном огне бриллиантов. ― Вы даже не поставили меня в известность, для чего мне нужно алиби.

― Кому вы звонили?

― Вас это не заинтересует. Я же сказала, что смогу это доказать, если возникнет такая необходимость. Звонок был междугородний, так что у них он зафиксирован.

Она попятилась к кожаному пуфику и неловко присела на его краешек.

― Меня интересует все, что с вами связано, Уна. Совсем недавно я отчитывался перед полицией и в своем отчете не мог обойти вас.

― Вы пошли в полицию? ― В ее голосе звучало недоверие, как будто я связался с силами зла.

― Полиция пришла ко мне. В начале шестого я нашел Люси с перерезанным горлом.

― С перерезанным горлом?

― Да. Я нашел ее мертвой в ее комнате в мотеле. Пришлось объяснять, что я там делал. Естественно, всплыло ваше имя, то есть то, которое вы мне назвали.

― Почему они еще не здесь?

― Я пока не сообщил им, что вы в городе. Решил дать вам время на раздумье. Да и мне самому любопытно, ради кого я так убиваюсь и зачем.

― Пентюх! Они могли пойти следом.

― Спасибо, лучше словечка не придумаешь. ― Я встал. ― Для вас я еще слова не подобрал, но подберу.

― Куда вы идете?

― В участок, делать заявление. Чем дольше я откладываю, тем труднее мне будет выпутаться.

― Нет, вы не посмеете. ― Она вскочила и, протрусив к двери, раскинула перед ней руки, как распятая марионетка. ― Вы работаете на меня. Вы не можете сдать меня полиции.

Я вытащил из бумажника сотню и кинул к ее ногам. Она нагнулась за ней, не спуская с меня встревоженных глаз.

― Нет. Пожалуйста, возьмите. Я дам вам еще.

― Состояния не хватит. За убийства я деру огромные деньги.

― Я не убивала ее, вы... мистер Арчер. У меня же алиби.

― Телефонное алиби легко подстроить.

― Я ничего не подстраивала и не могла подстроить. Я была здесь, в комнате. Спросите на коммутаторе. Я выходила только днем.

― Поэтому вы так невозмутимо спокойны, да? ― Я взялся за ручку двери.

― Что вы собираетесь делать?

Ее холодная рука вцепилась в мою. Зеленая купюра, как сорванный ветром лист, спланировала на пол. Притиснутая к двери, задыхающаяся, Уна этого не заметила.

― Побеседую с девушкой на коммутаторе, если она еще не сменилась.

― Заказ принял администратор, я узнала его голос.

― Отлично, побеседую с администратором. Потом мы все детально обсудим.

― Без полиции?

― Все зависит от вас. Посмотрим, что вы мне поведаете.

― Нет. Останьтесь. Вы не можете так со мной поступить. ― За каждым словом следовал судорожный вздох.

Я повернул ручку и потянул на себя. Тогда Уна сползла на пол и принялась визжать. Открывающаяся дверь свезла ее вбок. Сидя враскорячку в убийственном красном свете, она смотрела на меня снизу вверх, а я смотрел на нее. Ее несмолкающий визг терзал уши, как скрежет металла о металл.

Я захлопнул тяжелую дверь, отрезав от себя невыносимый звук.

При моем появлении администратор засиял. Я был для него удачливым путешественником, чья любовница жила в дорогих апартаментах и носила манто из натурального леопарда и, возможно, неподдельные бриллианты.