Телефон - Андреа Камиллери

Срочной депешей Его Высокопревосходительства Министра Никотеры я назначен исполняющим обязанности Префекта вплоть до выздоровления Его Превосходительства.

Пользуюсь случаем, чтобы информировать Вас о получении дополнительного рапорта лейтенанта Королевских Карабинеров Ланца-Туро касательно Дженуарди Филиппо. Означенный рапорт к сему прилагаю.

В качестве и.о. я направил лейтенанту Ланца-Туро официальную записку, в которой советую ему не заниматься больше этим делом. Однако содержание его рапорта дает мне основание подозревать, что упрямство г. лейтенанта способно явиться причиной опасных заблуждений и ошибочных выводов.

Не могли бы Вы поручить добавочное дознание подчиненному Вам Начальнику Управления ОБ Вигаты?

Поступившая вчера же другая депеша из Министерства уведомляет о предстоящем приезде ревизора в лице Его Превосходительства Карло Коломботто-Россо, Чиновника по особым поручениям. Как Вам известно, я не сомневаюсь, что Супрефект Бивоны не упустит возможности опорочить перед Министерством Его Превосходительство Марашанно.

Примите уверение в преданности.

За Его Превосходительство Префекта

Коррадо Парринелло.

* * *

Милостивому государю

Эмануэле Скилиро.

В собственные руки.

Вигата, 8 января 1892 г.

Простите, что, вместо того, чтобы лично поговорить с Вами, я пишу это письмо, которое принесет Вам Калуццэ: как я замечал, от слов, сказанных вслух, часто бывает путаница, и одному человеку может казаться, будто он в точности понял то, чего другой человек и не думал говорить.

Полгода назад я подал ходатайство об официальном разрешении на проводку телефонной линии для личного пользования, и только теперь руководство Палермского Почтово-телеграфного округа извещает меня, что вопрос уже почти решен.

Осталось устранить небольшое препятствие.

В числе документов, кои мне необходимо представить, должно быть письменное согласие лица, с которым, соответственно моему желанию, свяжет меня линия.

Это лицо — Вы.

Объясняю. Я намерен расширить склад и торговлю (подробнее об этом в самое ближайшее время с Вами поговорит Ваша дочь Танинэ), и мне никак не обойтись без Вашей поддержки, без Вашей помощи, особенно — на первых порах.

К кому обратиться полному сироте, если не к Вам? Кто еще будет снисходителен ко мне и строг, как Вы, когда я того заслуживаю?

Я хотел бы, чтобы линия соединила мой склад с Вашим домом. Это не потребует от Вас лишних хлопот, поскольку к Вам уже проведен телефон для коммерческого пользования, который позволяет разговаривать с Вашим рудником.

Могу ли я рассчитывать на Ваше великодушие?

Ваша подпись должна быть заверена нотариусом, но это я возьму на себя.

Независимо от того, что Вы мне ответите, хочу принести чувствительную благодарность за прекрасный рождественский вечер, который мы с Вашей дочерью Танинэ провели у Вас и у Вашей любезной супруги Лиллины. Знаете, почему при звоне колоколов, зовущих к Святой Мессе, я вдруг расплакался? Потому что вспомнил моих дорогих родителей, Царствие им Небесное. Я совсем было потерял надежду обрести когда-нибудь семейную любовь, которая согревала мою молодость. Тогда, по глупости, я этого не ценил. Воистину, что имеем, не храним, потерявши — плачем.

В тот вечер, когда рождался младенец Иисус, Ваша добрая улыбка, заботливое внимание синьоры Лиллины и умиление моей жены Танинэ произвели на меня такое действие, что я не только позволил воспоминаниям овладеть мною, но и не сдержал слез.

Желательно, чтобы письменное изъявление согласия на проводку телефонной линии я получил от Вас не позднее чем через шесть дней.

Вы позволите мне обнять Вас, папа?

Пиппо.

КОРОЛЕВСКАЯ КВЕСТУРА МОНТЕЛУЗЫ

Квестор

Лейтенанту

Джезуальдо Ланца-Туро.

Часть Королевских Карабинеров.

Вигата.

Монтелуза, 13 января 1892 г.

Командор Коррадо Парринелло, исполняющий должность Префекта Монтелузы, любезно ознакомил меня с копией Вашего донесения касательно Дженуарди Филиппо, коммерсанта из Вигаты, подчеркнув, что сведения, характеризующие оного, собраны Вами по собственной инициативе.

Поступившая от Вас характеристика решительно расходится с содержанием рапорта, направленного мне Управлением Общественной Безопасности Вигаты.

Вслед за командором Парринелло я, руководствуясь личной потребностью в исчерпывающей информации, предложил Начальнику Управления ОБ Вигаты Антонио Спинозо провести дополнительное расследование и предупредил его о самых строгих санкциях, кои могут быть применены к нему в случае, если выяснится, что в его рапорте содержатся непроверенные сведения и ошибочные выводы.

Я решил переписать для Вас, не комментируя, документ, полученный от Начальника Управления ОБ Спинозо, готового отвечать в нем за каждое слово.

«Из донесения агента Мортилларо Феличе, коему дано было задание вести тайное наблюдение за тремя крамольниками (Розарио Гарибальди-Боско, Карло дель Авалле, Альфредо Казати), доколе они остаются в Вигате, явствует, что 20 января прошлого года в 12 часов дня все трое остановились у дома № 20 по ул. Кавура, где проживает синьора Вердераме Антониетта, тетя по материнской линии одного из крамольников, а именно Розарио Гарибальди-Боско. В тот день синьоры Вердераме Антониетты не было дома, т. к. она находилась в больнице на излечении. Не зная об этом, Гарибальди-Боско несколько раз настойчиво постучал в дверь синьоры Вердераме, однако на стук никто не отозвался. Услышав шум, из своей квартиры в верхнем этаже вышла синьора Позакане Эдельмира, мать Дженуарди Филиппо, и, как следует из показаний, взятых у нее агентом Мортилларо, поинтересовалась, в чем дело. В ответ высокий, плотного сложения бородатый мужчина, коего говор выдавал в нем уроженца Катании, объяснил, что пришел навестить синьору Вердераме Антониетту. На носу у мужчины был шрам, из чего можно заключить, что с синьорой Позакане говорил Гарибальди-Боско. После того как синьора Позакане сказала, что ее соседка в больнице, человек со шрамом и двое других поблагодарили ее и ушли».

Располагаете ли Вы информацией, опровергающей столь подробное изложение фактов? Не скрою от Вас, я поставил Вашего Начальника, генерала Карло Альберто де Сен-Пьера, Командира Корпуса Королевских Карабинеров, в известность о необъяснимом преследовании (назвать Ваше поведение иначе невозможно) рядового гражданина, каковым является Дженуарди.

Квестор Монтерки.