Тайный гость - Яна Перепечина

– А мама нам перед сном книги читает.

– Замечательная традиция, – одобрил Константин, – предлагаю не отступать от неё. Мы же с тобой днём тоже читали, давай продолжим. Где у нас «Волшебник Изумрудного города»?

– Она ложится ко мне в кроватку и читает, – ещё горше вздохнула девочка.

– А кто нам мешает тоже так сделать? – преувеличенно бодро спросил невольный нянька и всем видом выразил готовность читать где угодно. – Пойдём, выберешь у меня дома, в какой комнате хочешь спать, там и устроим тебя.

– Я люблю спать у себя в комнате, – твёрдо обозначила свою позицию Марта, а Константин растерялся. Спать в чужом доме ему совершенно не хотелось.

– Ты же мне рассказывала, что в садик ходишь. А ведь там дети днём спят, – предпринял попытку переубедить девочку Константин. – И сегодня ты в гамаке спала и не капризничала.

– Днём я могу спать где угодно, – не дрогнула Марта и явно приготовилась плакать, – а вот ночью – только дома.

– А я где буду спать? Я же не могу тебя одну оставить, – сдался Константин и от души пожелал скорейшего выздоровления маме Марты.

Малышка тут же ожила и радостно засуетилась, вцепившись в ладонь Константина и пытаясь тут же потащить его в сторону их дома:

– А в маминой комнате! Она очень хорошая, и тебе непременно понравится. Вот увидишь.

«Мама или комната?» – хотел пошутить Константин. Но тут же прикусил язык. Подобные двусмысленные шутки, разумеется, не для детских ушей. Поэтому он просто придержал торопящуюся малышку и сказал:

– Подожди, Марта, мне нужно постельное бельё взять. И зубную щётку.

– Да я тебе дам! Я знаю, где у мамы бельё! – Марта была непреклонна.

– Нет уж, – пробурчал Константин и пошёл в сторону своего дома, – без ссоры делаем так: идём ко мне за моими вещами, а потом к вам – спать. Договорились?

– Ну ладно, – согласилась девочка, припустив за ним.

Устроив Константина на новом месте, они снова долго читали. Потом Марта сладко зевнула, чмокнула Константина в щёку – он тут же испытал приступ острого счастья – и, отвернувшись к стене, засопела. А вот у него заснуть на чужой, непривычной постели получилось не сразу. Но всё же получилось. И уснул он в итоге так крепко, что разбудили его только чьи-то перепуганные голоса.

Проснувшись, Константин явственно ощутил запах гари и понял, что где-то поблизости случился пожар. Он тут же вскочил, чтобы посмотреть, где и что горит и не нужна ли помощь, и обомлел: на фоне тёмного неба весело и жизнеутверждающе полыхал его собственный свежеприобретённый дом. Он в ужасе уставился на гигантский факел, потом экспрессивно выругался и рванул вниз, спасать то, что ещё можно было спасти. Но ни он сам, ни прибывшие позже пожарные, вызванные бдительным сторожем, ничего сделать не смогли.

Уже с треском провалилась внутрь крыша, тяжело осела вниз мансарда и догорал первый этаж, когда Константин, сам не зная для чего, осторожно обошёл вокруг дома. В свете ещё довольно больших языков пламени он и разглядел то, что, по его мнению, обычный, вроде него, человек мог увидеть только в кино. Но никак не у своего собственного дома. Он даже пару раз с силой зажмурился и снова открыл глаза. Но и после этого увиденное никуда не исчезло. Тогда Константин безжалостно ущипнул себя за руку. Бесполезно. Морок не развеялся. Всё осталось на месте: и дверь, и лом.

В полном отупении Константин стоял и смотрел на полыхающую, но ещё не до конца сгоревшую входную дверь. Снаружи она была подпёрта ломом, обычным металлическим ломом, который упирался одним концов в ручку на двери, а другим – в ограждение крыльца таким образом, что если бы в доме находился человек, то выйти он бы не смог. Ошалело посмотрев на лом, Константин перевёл взгляд на окна: на обоих этажах они были забраны решётками. Как объяснил ему мальчишка-риэлтор, прежний хозяин боялся воров и постарался обезопасить своё жилище. И если бы не Марта, настоявшая на том, чтобы Константин на время перебрался к ним в дом, а не наоборот, её вынужденный нянька, возможно, до утра бы и не дожил. Они вместе с девочкой не дожили.

В этот момент деревянная дверь с протяжным вздохом рухнула внутрь дома, лом тоже упал и откатился в сторону. Все следы того, что кто-то очень хотел смерти Константина, были уничтожены. На миг ему даже показалось, что он просто не до конца проснулся. Вот и мнятся ему лом и собственная возможная кончина. Но это, разумеется, было не так. И лом ему не привиделся. И сгореть вместе с домом он, Константин, тоже вполне мог. С домом и – от этого ему стало нестерпимо страшно – маленькой соседкой.

Константин вдруг резко повернулся и быстро зашагал в сторону дома соседей. Ему было просто необходимо увидеть Марту.

Окна комнаты малышки выходили на лес, поэтому зарево пожара и шум не мешали девочке спать. Она и спала, крепко и сладко, обеими загорелыми ручками обняв большого мягкого слона. Ночь была довольно жаркой. Марта сбросила лёгкое одеяло и раскидала ножки, одетые в пижамные штанишки в розовый цветочек. Обычно совершенно не склонный к сантиментам Константин сел на краешек её кровати, нагнулся и поцеловал свою маленькую спасительницу в закрытые глаза. Он был благодарен ей за своё пусть и случайное, но вполне реальное спасение. Умирать теперь ему почему-то не хотелось ещё сильнее, чем обычно.

И уж совсем ему не хотелось, чтобы Марта, чудесная, весёлая девочка Марта, так похожая на свою мать, сгорела в страшном пожаре вместе с ним. Подумалось, что её смерть совершенно точно никому не нужна. А его? Его смерть нужна? Кому?