Сказка для злодеев - Валерий Гусев

У двери бабушкиной квартиры я рассказал Алешке о своем открытии.

— Знаю! — сказал он. — Я давно догадался. — И тут же распорядился: — Ты будешь следить за Пашкой, а я за Червяковым. Иначе не видать нам сокровищ.

— Они тебе очень нужны? — я позвонил в дверь.

— А ты знаешь, что там? — возмутился Алешка.

— Золото, брильянты. И рука Марфуши.

— Это совсем другие сокровища, Дим. Они побогаче золота и брильянтов. — Опять он знает больше, чем я.

Мама открыла дверь:

— Набегались?

— Наработались. Из меня даже пар пёр, — похвалился Алешка.

У мамы стали глаза как блюдца.

— Кто из тебя пёр?

— Пар! Потливый такой.

— О боже! — мама схватилась за виски. — Как же папа не вовремя уехал!

А папа, как почувствовал ее призыв, — дал эс-эмэску из своего Парижа. Мама прочитала, задумалась, а потом тревожно вздохнула:

— Неужели заболел?

Я взял у нее мобильник и прочитал вслух: «Пальцы одинаковые. У генерала тоже. Целую. Ночь».

Мама повторила чуть слышно: «Пальцы одинаковые. У генерала целую ночь».

— Ничего не понимаю. У папы, наверное, высокая температура. Почему у генерала целую ночь одинаковые пальцы?

— Мам, да все понятно. У папы и у его генерала одинаковые пальцы. Он нас целует и желает спокойной ночи.

— Кто целует? Генерал? Палец? — Тут до мамы что-то стало доходить. — Алексей, твои штучки? Я вот сейчас сообщу папе!

Но сообщить папе о Лешкиных штучках маме не удалось — денег на ее мобильнике не было. Кончились, как оказалось.

Тут все и прояснилось. Алешке очень не терпелось узнать, кто в нашей семье главнее: мама или папа? И он дал папе сообщение с подробной инструкцией. Видно, папа заинтересовался этим не только сам, но и заинтересовал своих коллег. И сейчас они все активно общаются с женами и выясняют, у кого какой палец на ноге длинней?

— Так? — строго спросила мама. — Сознавайся.

Алешка начал было врать, что на самом деле папа подготовил шифровку в свое министерство, но очень соскучился по маме и по ошибке направил сообщение на ее мобильник. И что нужно срочно передать эту важнейшую оперативную шифровку в Москву, в главный милицейский штаб.

По мере того как он трепался, мамины глаза становились все уже и уже и над ними грозно собрались черные брови под сердито наморщенным лбом.

— Все? — спросила она, когда Алешка завял под ее взглядом.

Он насупился, кивнул (врать он умел, но только не маме) и молча вытянул из кармана шортов смятую сторублевку.

— Что это?

— Это тебе на мобильник.

— Откуда?

— Нашел.

— Я вот в своей жизни даже паршивого рубля не нашла.

— Потому что ты под ноги не смотришь. Ты смотришь вдаль.

Красиво сказал. На маму подействовало — я заметил, как чуть дрогнули ее губы в улыбке. Но брови еще хмурились.

— Если ты, Алексей, еще раз возьмешь мой мобильник без моего разрешения, я приму самые строгие меры.

На Алешку эти слова тоже подействовали, его губы тоже чуть дрогнули в будущей улыбке.

— Ложитесь спать без ужина. Съешьте по две котлеты с салатом, чай — и все. — Мама пошла в свою комнату, закрыла за собой дверь, но все равно мы услышали, как она хихикнула и проговорила: — Пар из него пёр, видите ли.

Мы съели котлеты и чай с салатом и тоже пошли спать. День был не скучный…

* * *

Утром мама ушла в магазин и на рынок, а мы стали готовиться к проведению оперативных мероприятий.

— Дим, — распорядился Алешка, — я остаюсь на связи, буду бегать туда-сюда, а ты ляжешь в засаду. В роще. Будешь наблюдать за своим клиентом. Он, Дим, обязательно припрется к башне. Ты ихнюю лопату поставь на место. Это будет им приманка.

— И долго мне там прятаться? — мне стало как-то неуютно.

— Откуда я знаю! Но, думаю, не очень. Денек-другой, но ненамного больше недели.

Хорошо еще не больше месяца.

Алешка ушел на кухню. Там все сразу ожило — зазвенело, забренчало. И скоро он вернулся с большим пакетом.

— Это тебе продукты, на первое время. Когда кончатся, я тебе еще принесу.

Заботливый ты мой.

— Ты, Дим, молодец, самое хорошее дело себе выбрал. Валяйся целый день на травке, в тени березок, ешь бутерброды и пей сладкую водичку.

— А ты, бедный, будешь бегать туда-сюда.

— Конечно. Кто-то должен брать на себя самое трудное. А кто? Самый умный.