Сказка для злодеев - Валерий Гусев

— Ну и что?

— Давай еще поедим.

Мы еще поели кофе с молоком и с двумя булочками с мясом. Так хорошо поели, что денег на масло у нас не хватило.

— Фигня, — сказал Алешка, когда мы уселись отдохнуть рядом с Губернатором. — Мы ведь пакет с припасами в роще оставили. Там этого масла — целая бутылка. Почти. Пошли, Дим. Заодно посмотрим, как там копается Червяков после обеда.

Мы пошли к Гремячей башне. Но обошли ее стороной, по краю рощи. Пакет был на месте, только в нем уже хозяйничали муравьи. И масло было на месте. И Червяков тоже. Но копал он плохо. Очень вяло. Копнет — подумает. Копнет — лоб себе потрет. Копнет — покурит.

— Дим, — шепнул мне Алешка. — Они так до зимы ковыряться будут. Надо их ускорить.

— А как?

— Соврем чего-нибудь. Или напугаем.

Мне немножко смешно стало. Два пацана как из-за угла выскочат, как заорут! И два взрослых парня испугаются и побегут копать яму. Поэтому я сказал с усмешкой:

— Давай им череп дяди Мифы подбросим.

— Ты что? Тебе его не жалко?

— Да я, Лех, не про его собственный череп, — мне даже как-то неловко стало, — я про тот череп, который у него в коллекции. Ивана-царевича, что ли?

— Это, Дим, потом. Я про этот череп уже придумал. И про бабушкину челюсть. Нам же не надо, чтобы они испугались и убежали. Нам надо, чтобы они поскорее копали. — Тут он задумался, но думал недолго, хлопнул себя в лоб ладошкой: — Придумал! Дим, ты позвонишь в милицию и скажешь, что под Гремячую башню заложили теракт. Здорово?

Вместо ответа я сунул ему под нос фигу. Алешка сразу согласился:

— Да, попадет тебе. Да и маме — тоже. Но это, Дим, ерунда. Главное, что толку никакого. Понаедут там… милиция, скорая, МЧС… Оградят там все пестрой лентой, и плакала горячими слезами наша спящая царевна… — Он опять подумал и опять звонко шлепнул себя в лоб. — Класс! Круто! Супер! Мы этого достойны! Не пытайтесь повторить!

— Я не буду, — на всякий случай сразу отказался я. Знаю я его «супер-пупер». И «не пытайтесь повторить».

— А тебя и не просят. Пошли, страху нагоним. Знаешь, как они забегают.

Я не стал говорить, что им не бегать надо, а копать. Все равно: когда у него идея или мысль, он никого, кроме себя, не слышит.

* * *

— Опять вы здесь? — «обрадовался» нам Червяков. — Я вам что сказал? — Он с удовольствием отставил лопату.

— А чего вы тут копаете? — Алешка ответил вопросом на вопрос. — А вы тут дядьку не видели?

— Какого еще дядьку? — насторожился Червяков.

— Ну этого… географа. С такой трехногой трубой. И с красавицей с мороженым.

— Что ты гонишь, пацан? Какой географ с трехногой красавицей?

— Не географ, — сказал я и уточнил: — Геодезист.

— Геодезист, — закивал Алешка. — Он тут местность снимает.

— Зачем?

— А вы не знаете? Эх вы! А мы зато знаем. Он сказал, что старую башню будут рес… забыл… Дим, ты не помнишь?

— Реставрировать, — вовремя врубился я. — Он сказал, что она здорово просела, и ее будут вытаскивать из земли.

— Ага, — подхватил Алешка. — Он ее всю облазил. И вниз поднимался, и вверх спускался… То есть наоборот. И сказал, что еще одна тетка придет, но не та, которая с мороженым, а совсем другая, тоже красивая, но с фотоаппаратом…

Червяков схватился за голову:

— Ну что ты трындишь? Какой фотоаппарат с мороженым?

— Ну эта тетка будет башню со всех сторон снимать. Чтобы географ знал, какой надо котлован рыть.

Ну, кажется, все. Теперь осталось только масло забрать.

Мы вежливо попрощались и пошли прогуляться в рощу. Когда я оглянулся, Червяков схватился за мобильник, а потом заработал лопатой, как экскаватор ковшом. Только брызги летели.

С маслом ничего не случилось, оно даже не протухло. Когда мы пришли, мама чего-то делала в ванной, и Алешка потихоньку поставил бутылку с маслом на место, в шкафчик над столом.

— Нагулялись? — спросила мама. — А я решила вам блинчики испечь. Масло принесли?

Мы сделали вид, что сильно растерялись, и еще сильнее смутились.

— Забыли? — ахнула мама. — Марш обратно! И чтобы без масла я вас не видела! Обормоты!

— Ма, — сказал Алешка, — ты не расстраивайся. Вот скоро папа приедет…

— Вот он приедет, и я ему все про вас расскажу!

— И мы тоже все про тебя расскажем.

— Интересно! — руки — в боки, нос — в потолок. — Интересно, что это вы ему про меня расскажете?

— Что ты нас пять раз из дома выгоняла за маслом. А масла у тебя — полная бутылка.

— Где? — возмущенно воскликнула мама. — Где? Где оно? — и она стала сердито раскрывать все дверцы на кухне, даже дверцу под мойкой, где стояло помойное ведро.

И распахнула с треском дверцу шкафчика над столом:

— Где? — Тут мама замолчала и посмотрела на бутылку с маслом как-то бочком. Как птичка на незнакомого червячка. — Странно. Пять минут назад его тут не было.

— Ты его просто не заметила, — сказал Алешка. — Ты сама говорила, что всегда по жизни смотришь вдаль. А бутылка у тебя под носом. Вот ты и не заметила.

— Да? Ты так думаешь? — мама уже пришла в себя. — Подойди поближе, мой родной. Правым ухом.

— Я лучше попой, — сказал Алешка.