Точка невозврата - Алексей Макеев

Он включил свет и с шумом выставил на стол бутылки. Екатерина вздрогнула, открыла глаза и села. Мутными глазами она посмотрела на Будилу, явно его не узнавая, но потом увидела водку, и взгляд ее прояснился.

– Стучать надо, когда к женщине входишь! – заплетающимся языком произнесла она и спустила ноги с кровати.

– Я сейчас стукну! – с угрозой сказал Будила и швырнул в угол шапку.

И в этот момент за окном заурчал мотор, с визгом затормозила машина, захлопали дверцы, и грубые шаги загремели по дорожке к дому. Будила, широко раскрыв глаза, посмотрел на Екатерину.

– Это что такое? – тихо спросил он.

Она недоуменно пожала плечами. Будила метнулся в сени, машинально нащупывая в кармане пальто пистолет. Шаги уже грохотали по крыльцу. Тяжелый кулак забарабанил в дверь над самым ухом Будилы.

– Открывай! Есть кто дома? – заорал мужской голос.

– Да ты постой, Кружков, тут открыто! – рассудительно заметил второй голос. – Только ты осторожнее – может, у этого гада нож?

Будилу точно током долбануло. Он, уже не сомневаясь, выхватил из кармана пистолет и навел его на дверь. Она распахнулась.

Всего мгновение Будила мог видеть на фоне серебряного сумрака силуэты людей в форменной одежде и тень милицейского «УАЗа» за калиткой. В ту же секунду он выстрелил.

Раздался крик ужаса и боли. Милиционеров словно смело выстрелом с крыльца. Будила с силой захлопнул дверь и задвинул засов. Потом прижался спиной к стене и прислушался.

– Твою мать! – доносилось со двора ошеломленное злое бормотание. – Кружков, как ты?.. Ах, сука!.. Что сделал, падла! Он же Кружкова замочил… Васильев! Васильев, ты оглох, что ли? Быстро свяжись по рации со «Скорой»! У нас Кружкова замочили! И передай в дежурную часть – вышли на опасного преступника. Предположительно, на которого ориентировка – на того, про которого сегодня особое распоряжение было… Да, и давай быстрее!.. Ну, Кружков, как ты? Дышишь? Дыши, брат!..

«Вот, сука, я прокололся! – с ненавистью и отчаянием подумал Будила. – Все знают, мусора легавые! Где же это я так? Теперь все – выбирай, Будила, или зона, или геройская смерть на воле. Ладно, поживем пока, посмотрим…»

Он прислушался к суете во дворе и крикнул, надсаживая легкие:

– Вы, падлы ментовские! Слушайте сюда: кто сунется – сразу мочу любого! У меня выбора нет, а патронов целый ящик!

Он прихвастнул, но на милиционеров его слова произвели впечатление. Они притихли, и только один крикнул в ответ угрюмо:

– Не валяй дурака! Террорист-одиночка нашелся! Сейчас ОМОН нагонят – фарш из тебя сделают, придурок! Сдавайся по-хорошему!

– Хрен вам! – уже с азартом обреченного заорал Будила. Его вдруг осенило, и он торжествующе добавил: – У меня заложник, понятно?

Даже во дворе не выдержали – засмеялись.

– Это Катька, что ли? – спросил кто-то. – В зад ее себе заложи – там ей самое место!

Кровь ударила Будиле в голову. Он выстрелил через дверь на голос. Во дворе растерянно вскрикнули, а потом послышались злобный мат, лязг затвора, и длинная очередь из автомата вспорола дверь перед самым носом Будилы. Он похолодел и, медленно скользя спиной по шершавой стене, перебрался из сеней в комнату.

– Свет, сука! – крикнул он Екатерине.

Та, протрезвевшая и перепуганная, поняла его с полуслова – метнулась к выключателю, щелкнула кнопкой. Комната погрузилась во тьму. Будила одеревеневшими ногами подошел к столу, свернул с бутылки пробку и прямо из горлышка высосал половину.

– Все, Катерина, – сказал он, ставя бутылку на место. – Скоро на твоем доме доску поставят – мемориальную. Здесь закончилась биография Будилина Николая Антоновича, хорошего человека… Пионеров к тебе будут водить, – и он невесело засмеялся.

– Выпить-то налей напоследок! – отозвалась Екатерина.