Точка невозврата - Алексей Макеев

– Увлекся, – сказал Гуров. – Недооценил талантов этого, как его… Будилы. Тот оказался проворнее.

– Завидую я тебе, Лев Иванович! – вздохнул Курагин. – Седина в волосах, а фантазия, как у молодого. Я-то уж давно себе такого не могу позволить.

– Я тоже, – сердито сказал Гуров. – Но жизнь еще покажет, кто из нас прав.

Он не договорил. Из темноты вышел огромный, переваливающийся в шагу человек. На нем был форменный бушлат, на ремне – кобура, из которой выглядывала рукоятка большого армейского пистолета. Он посмотрел прищуренными глазами на Гурова с Крячко, на сосредоточенных милиционеров и на убитых горем плотников, а потом с хрипотцой сказал Курагину:

– Что-нибудь будем решать, товарищ следователь? Что ребята зря мерзнуть будут? Дайте команду – мы этого ублюдка в две минуты скрутим.

На его могучих плечах красовались погоны старшего лейтенанта. Как понял Гуров, это был командир взвода ОМОНа.

– Команду дать проще всего, – буркнул Курагин. – А потом кто дерьмо разгребать будет? Вот, полковник предлагает еще раз поговорить с преступником.

– Чего с ним разговоры разговаривать? – презрительно сказал омоновец. – Такие твари только силу понимают.

– Но мы-то с вами понимаем больше, – сказал Гуров. – Поэтому давайте все-таки попробуем. Мы с полковником Крячко подойдем к дому и попробуем убедить преступника сдаться. А вы нас прикройте на всякий случай. Мегафон тут у кого-нибудь есть?

Кто-то из милиционеров протянул ему мегафон. Гуров краем глаза видел, как пренебрежительно поморщился Курагин и как снисходительно сплюнул на снег громадный омоновский командир. По разным причинам, но им обоим не было никакого дела до гуровских идей. Для них это было нечто совершенно необязательное, что-то вроде завитушек на фасаде.

Гуров проверил мегафон и кивнул Крячко. Они вступили в полосу яркого света, намереваясь направиться к дому.

– Знаешь, Лев Иванович! – остановил его Курагин. – Ты как хочешь, но, если этот подонок что-нибудь сейчас выкинет, я дам сигнал на штурм. Пожарные прибыли, ветра вроде нет, а торчать здесь всю ночь под пулями и ждать, что из всего этого выйдет… Тоже перспектива не из приятных. Ты меня понимаешь?

– Чего же тут не понять? – пожал плечами Гуров. – Только уж дождитесь нашего возвращения, пожалуйста.

– А я о тебе и забочусь, – сердито пояснил Курагин. – Какая гарантия, что он вам сейчас сюрприз какой-нибудь не закатит? Вы бы вообще поосторожнее. Ближе к забору держитесь и нос не высовывайте.

– Не учи ученого, – сказал Гуров и решительно пошел к дому.

Примерно на середине пути он остановился и поднес ко рту мегафон.

– Будилин Николай! – прозвучал в морозном воздухе усиленный мегафоном голос Гурова, звучавший как-то странно, надтреснуто и слегка механически. – Предлагаю переговоры! Не делайте необдуманных поступков – с ними у вас и так перебор. Просто обменяемся парой слов. Нас только двое – можете в этом убедиться. В дом заходить не будем. Поговорим через дверь.

Ответом ему была тишина. Гуров несколько секунд вслушивался в эту тишину, а потом посмотрел на Крячко.

– Молчание – знак согласия, – сказал тот.

– Значит, переговоры продолжаются, – удовлетворенно кивнул Гуров.

Они прошли все освещенное фарами пространство, проникли во двор и, остановившись в тени забора, осмотрели дом. Окна его были темны, а изнутри не доносилось ни звука. Гуров снова поднял мегафон.

– Гражданин Будилин! – произнес он.

И тут же из дома грохнул выстрел. Лопнуло и разлетелось стекло, а мегафон словно вышибли из руки Гурова. Он подпрыгнул в воздухе и упал куда-то в снег. От неожиданности Гуров отшатнулся, и это, возможно, спасло ему жизнь. Вторая пуля просвистела буквально перед его носом.

– Ложись, Лева! – сдавленно прокричал Крячко, который уже укрылся за ближайшим сугробом и теперь лязгал затвором пистолета.

Гуров последовал его совету и тоже упал в снег. Выстрелов больше не было.

– Будила! – надсаживая глотку, крикнул Гуров. – Не дури! У тебя никаких шансов! Живым ты уйдешь отсюда только в наручниках!

Он быстро переполз к стене дома, и это оказалось очень правильным решением, потому что тут же брякнуло окно напротив, и очередной выстрел взметнул снег там, где он только что лежал.

– А я уже пожил, мусор! – с истеричной ноткой в голосе заорал из дома Будила. – Весело пожил и помру весело! – Судя по всему, он был сильно пьян.

Из темноты прогремел пистолет Крячко. В ответ из дома донесся крик боли и еще два лихорадочных выстрела, продырявивших доски в заборе. Потом наступила тишина. Гуров приподнял голову, высматривая в темноте Крячко. Он предположил, что патроны у Будилы могли закончиться, и если поторопиться, то теперь его можно скрутить без особого напряжения.

Но прежде чем он успел окликнуть Крячко, с противоположной стороны дома послышался какой-то треск, внутри загрохотал десятиэтажный мат Будилы, и он снова выстрелил – но на этот раз явно не в Гурова с Крячко. И тут же все словно взорвалось – затрещали автоматные очереди, захрустели выламываемые рамы, с улицы во двор ворвались темные фигуры с автоматами наперевес, и через минуту все было кончено.

Гуров и Крячко проникли в дом одновременно с Курагиным. Следователь был сосредоточен, деловит, но весел.

– Без пожара обошлось, слава богу! – поделился он с Гуровым. – И все живы. Ребята-омоновцы все-таки молодцы.

В доме уже везде горел свет, и глазам Гурова представилась жутковатая картина разоренного жилища – вывороченные оконные рамы, пол, усыпанный штукатуркой и битым стеклом, опрокинутая мебель, мрачные фигуры людей в бронежилетах и окровавленное тело, лежащее у дальнего окна. Два омоновца почти вынесли на руках находящуюся в полуобморочном состоянии хозяйку.

– Патроны у гада кончились, – с удовлетворением сообщил командир, который вертел в руках пистолет Будилы. – А то бы он дел еще наделал!

– Когда вы пошли на штурм, у него всего-то один патрон и оставался, – сердито сказал Гуров. – Можно было без стрельбы обойтись.

– Я за своих людей отвечаю, – важно сказал офицер. – У меня принцип – максимум живыми из боя вывести. А враг – он враг и есть…

Гуров подошел к лежащему на полу Будиле, наклонился, пощупал пульс.

– Он еще жив, – сказал он. – Носилки! Быстро!

Пока бегали за врачом, Гуров быстро проверил карманы раненого. Первое, что привлекло его внимание, – мобильный телефон. Он вспомнил слова милицейского старлея, что Будиле понадобилось куда-то позвонить. Это был очень важный момент. Гуров вызвал последний зафиксированный на телефоне номер. Ответили не сразу – ведь на дворе была глухая ночь.

Голос в трубке был заспанный и слегка испуганный:

– Стоковский слушает. Кто это?