Точка невозврата - Алексей Макеев

– Но это же и хорошо, – возразил Гуров. – Значит, я еще не до конца потерян. За бравадой я, как водится, просто пытаюсь скрыть смущение.

– Нет, ты неисправим! – вздохнула Мария. – В таком случае мне остается только одно – ловить тебя на слове и требовать исполнения торжественной клятвы. Теперь в первую очередь ты будешь не старшим оперуполномоченным, а мужем знаменитой артистки, светским львом.

– При одном условии, – заявил Гуров, раздавив сигарету в пепельнице и обернувшись к жене. – Это юное дарование исчезнет из твоей свиты раз и навсегда!

– Ты имеешь в виду артиста Емелина? – улыбнулась Мария. – Вообще-то это не моя проблема. Думаю, что когда рядом со мной постоянно будет закаленный в боях рыцарь…

Гуров присел на край постели и обнял жену.

– Он всегда рядом, – сказал он, нежно целуя ее в висок.

Мария подняла глаза и прижалась к его крепкому плечу. И в этот момент прозвучал мелодичный сигнал мобильного телефона. Гуров почувствовал, как напряглось тело жены, и ее волнение мгновенно передалось ему самому. Он виновато посмотрел на часы – шел второй час ночи.

– Вот и все, кончилась сказка… – с неловким смешком произнесла Мария, высвобождаясь из объятий.

– Черт знает что такое! – пробормотал Гуров. – Но…

– Да уж послушай, пожалуйста! – сказала Мария. – Не будем же мы притворяться, что тебя на самом деле не интересует этот звонок!

– Наверное, случилось что-то особенное, – неуверенно произнес Гуров, поднимая со столика телефонную трубку.

Но по мере того, как он вслушивался в слова невидимого собеседника, лицо его делалось все более жестким, замкнутым, и он все более становился похожим на себя, на того полковника Гурова, каким его знали друзья и враги – спокойным, целеустремленным и не ведающим компромиссов.

– Хорошо, я прямо сейчас выезжаю! – закончил он разговор и посмотрел на Марию строгим, слегка отстраненным взглядом.

Она прекрасно знала, что означает этот взгляд. В такие минуты для Гурова просто не существовало ни людей, ни обстоятельств, которые могли бы помешать ему выполнить свой долг. И, наверное, в глубине души сама Мария не могла до конца понять, что она испытывает в такие минуты – досаду или гордость за Гурова. В этом была главная проблема. Этот великолепный мужчина был ее мужчиной, но в то же время он никогда не принадлежал ей до конца – обстоятельство, которое ни одна женщина принять не может. Умная женщина в этом случае может сделать только одно – смолчать, и Мария поступала именно так. Она промолчала и на этот раз, а свои разочарование и раздражение похоронила где-то в тайниках души. Сейчас они могли только все испортить.

– В Тайнинском вышли на преступника, который предположительно совершил два последних убийства, – сообщил Гуров. – Я тебе про него рассказывал – он очень опасен. Сейчас доложили, что он тяжело ранил милиционера. Он засел в частном доме с оружием. Я обязательно должен быть там.

– Конечно, – покорно сказала Мария. – Только будь хотя бы осторожен.

– Опасности никакой нет, – рассеянно ответил Гуров, набирая телефонный номер. – Там будет ОМОН и вообще куча народу. Следователь тоже туда выехал. – Он улыбнулся. – Это тоже что-то вроде светской тусовки. Будет неудобно, если мы с Крячко вдруг не появимся.

Он созвонился с Крячко и сказал, что заедет за ним через десять минут. Крячко не удивился и даже не стал выяснять причин, по которым его подняли среди ночи. Ровно через десять минут он уже садился в «Пежо» Гурова, бодрый, пахнущий крепким табаком и морозом.

– Боюсь, как бы нам не опоздать, – озабоченно поделился с ним Гуров. – Туда уже наверняка нагнали столько вооруженного контингента, что одним залпом можно снести дом, в котором укрылся этот тип. Не дай бог, он начнет оказывать сопротивление, а наши затеют какой-нибудь штурм. Убийце терять нечего, и все может кончиться очень скверно, я уже не говорю о том, что оборвется последняя ниточка.

– А может, и хрен с ней, Лева? – спросил Крячко. – С ниточкой этой? Как говорится, на фига козе баян? С нас что спрашивают? Наказать тех, кто обидел господина Прокопова. Если этого последнего опознают свидетели – какая разница, живой он будет или мертвый?

– А Столяров? – возразил Гуров. – А пуля в моторе телевизионщика?

– А что пуля? – ответил Крячко. – Мало ли сейчас пуль по свету летает?

– А то, что эта пуля, по моему мнению, летела в убийцу, – сказал Гуров. – В этого ушкуйника с железным прутом. Да не долетела. Кто-то поручил ему грязную работу, а потом хотел обрубить концы. Не вышло. Но нам теперь, кровь из носу, нужно узнать, кто это такой умный, иначе наша работа теряет смысл. Если речь идет только о том, чтобы покарать преступника, так его и без нас, как показывает жизнь, покарают другие преступники, которые намного опаснее.

– Хорошо звучит, – сказал Крячко без особой убежденности. – Но пока у нас с тобой доказательств маловато.

– Времени у нас маловато, – вздохнул Гуров. – Проверить бы надо, кому Столяров мог перейти дорогу, что там у него с бизнесом, каковы отношения с бывшей женой… Но на все это надо время. Теперь вот еще водитель продюсера Тимошука пропал. То ли убит, то ли еще что-то… А начальству сейчас действительно важнее всего, чтобы у них в руках козел отпущения был – живой или мертвый, неважно. Мертвый даже в некотором смысле лучше. Боюсь, даже в случае, если сегодня не того поймали, поспешат доложить, что как раз того.

– Да, самое главное – правильно доложить, – поддакнул Крячко. – А тут мы со своей версией заказного убийства. Однако согласись, Лева, эти две морды, которые в розыск по убийству Прокопова объявлены, не похожи на киллеров.

– А ты согласись, что те же самые морды фигурировали, когда убивали Столярова, – возразил Гуров. – Того маленького, в шапочке, даже опознали свидетели первого убийства. В отношении личностей преступников никто уже не сомневается. Вот только действительно ли мотивом было банальное ограбление?

– Ну все-таки мы с тобой еще не видели сегодняшнюю личность, – заметил Крячко. – Вдруг это вообще не тот?

– Сейчас увидим, – сказал Гуров.

В Тайнинском на окраине поселка было не по времени оживленно. Район был оцеплен взводом ОМОНа, и посторонних туда не пускали, хотя, по правде сказать, в такой час даже самые беспокойные посторонние предпочитали сидеть по домам.

Наверняка предпочел бы сидеть дома и следователь Курагин, который в окружении милиционеров и людей в штатском стоял на углу квартала, метрах в сорока от невысокого частного дома, со всех сторон освещенного лучами автомобильных фар. В белом слепящем свете этот ветхий домишко казался мертвой декорацией.

Злой и озабоченный Курагин небрежно поздоровался с Гуровым и Крячко и тут же сказал:

– Ну что, Лев Иванович? Поймать преступников обещал ты, а ловить приходится мне? Хорошо ты устроился!

– Обидеть подчиненного – дело нехитрое, – заметил Гуров. – Обещал, значит, поймаю. А нет, значит, вместе ловить будем.