Под занавес - Ростислав Феодосьевич Самбук

     Густые заросли орешника позволили им приблизиться к землянке метров на пятьдесят. Теперь Бутурлак рассчитывал каждый шаг, сделав Андрею знак идти чуть ли не впритык. Последние метры до поляны проползли и наконец увидели палатку из еловых веток перед землянкой. Чуть дальше между стволами деревьев на верёвке висела какая-то одежда, а перед входом в палатку горел костёр, и девушка помешивала ложкой в подвешенном над ним котле.

     Слева от палатки к поляне подступало болото, за землянкой росло несколько молодых сосен, дальше лес отступал метров на шестьдесят.

     Бутурлак знал, что Соколов с Копотем заняли там уже позицию. Девушка сидела к нему спиной, до неё было совсем недалеко, шагов двадцать, и капитан, прошептав Андрею на ухо: «Прикроешь меня...» - пополз, как уж, к палатке.

     Он полз ловко и сразу затерялся в высокой траве, в конце концов, когда-то это было его профессией - бесшумно и ловко ползти, благодаря этому сохранил жизнь на войне, теперь снова приходилось держать экзамен.

     Девушка мешала в котелке, видимо, кулеш, судя по запаху. Она напевала что-то себе под нос, и это было хорошо, потому что не слышала шелеста травы за спиной, правда, услышать его мог разве что лесной зверь.

     Дрова в костре трещали, Бутурлак уже почувствовал тепло на лице - бросился и крепко зажал девушке ладонью рот.

     - Вот что, - наклонился над Анной, вглядываясь в полные ужаса глаза, - тихо, а то пожалеешь. Где Гриць?

     Девушка показала глазами на палатку.

     Бутурлак задумался лишь на секунду: если отпустит Анну, она поднимет шум. Но из леса к палатке уже бегут Соколов с Копотем, пусть шумит, ему нужны две-три секунды, а за это время Гриць Жмудь всё равно не успеет прийти в себя.

     - Тихо мне! - повторил угрожающе, отпустил Анну и ворвался в палатку, откуда доносился громкий храп Жмудя.

     Гриць лежал в углу палатки на постели, сделанной из еловых веток. Спал, раскинув руки, одетый в ватник.

     Бутурлак ткнул дулом пистолета Жмудя в грудь. Гриць открыл глаза и, вероятно, подумал, что это сон, потому что сразу закрыл их снова и повернулся на бок.

     - Вставай, - громко приказал Бутурлак, - хватит дурачком прикидываться!

     Гриць быстро сунул руку под пальто, которое было ему подушкой, но капитан схватил его за локоть. Сам пощупал под пальто и вытащил никелированный вальтер. Спрятал в карман.

     - Ну! - сказал грозно, - Вставай!

     Но Гриць лежал, всё ещё не веря своим глазам. Вдруг всхлипнул и стал перед Бутурлаком на колени.

     - Я ни в чём не виноват! - заревел он, - Чего вам от меня надо?

     Ломая ветви, в палатку вбежал Андрей, за ним Соколов. Не говоря ни слова, Валентин заломил Жмудю руки за спину, крепко связал, поднял за воротник, посмотрел на обезумевшее от ужаса лицо.

     - Теперь не убежишь! - воскликнул победно, - Я бы тебя!

     - Оставь, - махнул рукой Бутурлак. Подтолкнул Гриця к выходу: - А ты, Валентин, обыщи палатку.

     Только теперь Гриць узнал Андрея. Отступил назад, словно его собирались бить.

     - Ты!... - воскликнул отчаянно, - Ты выдал меня! Боже мой, какая сволочь!

     - Вот что! - Соколов поднёс к лицу Гриця кулак. – Только ещё пискни!.. Не посмотрю, что арестован. Ты - сволочь, а он - парень что надо!

     - А я ещё добавлю... - вмешался Копоть.

     - Я тебе добавлю! – погрозил ему кулаком Бутурлак, но все знали, что сделал это только для порядка, потому что нескольких хороших пинков Жмудю не помешали бы. Видимо, Гриць понял это, потому что наклонил голову и вышел из палатки.

     У костра плакала Анна. Жмудь отвернулся от неё, стоял и смотрел на болото, чёрное болото, которое сразу засосет.

     «А если?..» - мелькнула мысль, но Гриць испуганно отшатнулся и повернулся спиной к болоту. Стоял, уставившись в вытоптанную траву под ногами, ни о чём не думал.

XI

     На первом же допросе Гриць Жмудь рассказал всё. Когда конвоир вывел его, подполковник Яхимович переглянулся с Бутурлаком и сказал:

     - Ну и фрукт!

     - Жестокий, но трус, - согласился каштан.

     - Чёрт с ним, - махнул рукой Яхимович. - Что вы думаете об этом Кострубе?

     - Неужели Штех?

     - Думаю, да.

     - Но ведь есть сведения: Штех в Станиславской области.

     - Был, - уточнил Яхимович. - В Закарпатье перешёл границу, потом его видели в Яремче и Коломые. Дальше след теряется. Я так и думал, что он во Львове, город большой и потеряться легко. Да и внешность Штеха такая, как описывает Жмудь: лохматые брови, голый череп и ямочка на подбородке.

     - Примечательная внешность.

     - Всё сходится, - кивнул подполковник, - Штеха забросили в Советский Союз для организации террористических актов. Высловский стал первым. Если не возьмём Штеха в ближайшее время, он может натворить много бед.

     - Единственное, что у нас есть, нить к Иосифу Адашинскому. Тот, кто послал Жмудя к Штеху, действовал именно по его поручению.

     - Не доказательство, - покачал головой Яхимович, - отец Иосиф скажет: провокация, и опровергнуть это почти невозможно.

     - Установить надзор за попом...

     - Всё это правильно, но предположите, что он таки не имеет никакого отношения к делу.

     - От его имени пришли к Жмудю.

     - Штех мог знать о связях семьи Жмудя с Адашинским и использовать этот факт. Честно говоря, не верю я в это, почти уверен, что отец Иосиф связан со Штехом, но только почти, не полностью. А нам надо вести игру беспроигрышную.

     Бутурлак задумался.

     - А если искусственно ускорить развитие событий? - предложил.

     - Заставить Штеха активизироваться? Да как? К тому же опасно...

     - Я имею в виду другое. Представьте, что Жмудь позвонит Адашинскому и попросит помощи. О том, что арестован, знаем только мы, и такой звонок вполне вероятен. Жмудь предложит Адашинскому передать Кострубу, попавшему в затруднительное положение. Мол, нашёл приют у товарища, однако теперь к тому приезжают родственники, надо куда-то перебираться, а у него ни связей, ни денег. Во-первых, узнаем, причастен ли к этому делу Адашинский. Если