Под занавес - Ростислав Феодосьевич Самбук

     - Нету.

     - Правду говорите?

     Гримаса омрачила лицо Марии Петровны.

     - Ой парень, какой же ты!

     Андрей понял, что допустил бестактность и что женщина говорит правду. Попытался оправдаться:

     - Нужен Гриць мне. Где он?

     Мария Петровна посмотрела отчуждённо: видно, что-то заподозрила. Но Андрей смотрел искренне, и женщина записала:

     - Что-то с ним случилось?

     - Почему так думаете?

     - Странный был какой-то. Как будто перепуганный.

     - Когда вы виделись?

     - В воскресенье приезжал.

     - И сразу уехал?

     - Собрал вещи и уехал.

     - Он сказал куда?

     - Но ведь он просил не рассказывать.

     - Не чужой я и, может, помогу Грицю, - Андрей опустил глаза - всё же обманывал эту доверчивую женщину, однако не имел другого выхода: Гриць Жмудь мог натворить много бед.

     - Ой парень, помоги, очень тебя прошу. Что-то с ним делается, сбивает с пути его кто-то, подстрекает...

     - Как найти Гриця?

     - Он и мне не говорил, но знаю. Девушка здесь у него. В селе Ставном. Недалеко, семь километров. Хорошая девушка, и я не возражаю. Анна Климашкова, медсестрой работает.

     - К ней подался?

     - Куда же ещё? Вечером и пошел.

     - Он так и сказал, что к Анне?

     - Если бы во Львов, пошёл бы налево к автобусу. А он через переулок, там дальше дорога на Ставне.

     - Что взял с собой?

     - Деньги попросил. У меня девятьсот рублей было, всё отдала. Сала, хлеба и вещи зимние.

     - Зимние? - переспросил Андрей. - Зачем сейчас?

     - Я тоже спрашивала. Говорит, надо. Странный был какой-то.

     Андрей заглянул в комнаты, которые имели отдельные выходы в прихожую. В каждой по кровати и дивану, действительно Мария Петровна могла сдавать их постояльцам. Подумал: бедная женщина, вероятно, отдавала всё Грицю, а он...

     - Так я пошёл, тётя Мария, спасибо за ужин, - сказал.

     Мария Петровна схватила его за руку.

     - Ты же не говори никому о Грице, - горячо дышала ему в лицо, став наперекор. - Он стоит лучшего, правду тебе говорю.

     Андрей промолчал. Со временем она узнает, что сделал Гриць, и прозрение будет не из лёгких. Кроме того, ей придётся отвечать за то, что выдала Гриця за своего сына, а сделала она это из добрых чувств - Андрей был убеждён в этом. Вышел не оглядываясь. На улице было уже темно, и звёзды блестели на небе.

     - Будешь в Бобрке, заходи, - услышал с крыльца.

     Пробормотал в ответ что-то невнятное и направился к калитке.

     Бутурлак вышел из-за дерева, спросил шёпотом:

     - Ну что? Я уже начал волноваться.

     - Гриця нет. Он за семь километров в селе Ставном.

     - Это точно?

     Андрей пересказал разговор с Иванцивой, стараясь не пропустить ни одной детали.

     Бутурлак слушал внимательно, не переспрашивая.

     - Вероятно, он в Ставном, - подтвердил, - Но здесь всё же надо сделать обыск.

     - Упускаем время.

     - И то правда. Тогда сделаем так: здесь останутся местные ребята. Если Иванцива солгала и Гриць скрывается у неё, ему не ускользнуть. А сами в Ставное.

     Дом Климашко, один из лучших в Ставном, стоял сразу за церковью. К леваде тянулся огород, засаженный картофелем, за рекой начинался лес.

     Двое автоматчиков заняли позиции за огородом, еще двое контролировали усадьбу по бокам. Бутурлак в сопровождении председателя сельского Совета и моложавого старшего лейтенанта, заместителя начальника районного отдела госбезопасности, прошли по двору. Немного позади держался Андрей. Сначала Бутурлак приказал ему остаться в машине, но парень посмотрел так, что капитан размяк. Действительно, после всего, сделанного Андреем, отстранить его от участия в операции было бы несправедливо.

     Председатель сельсовета требовательно постучал в окно. Изнутри отодвинули занавеску, выглянул мужчина, разглядывая.

     - Ты, Игнат? - спросил - Что случилось?

     - Открывай, уполномоченный будет ночевать.

     Это не могло вызвать никакого подозрения - дом Климашко был просторный, к тому же в центре села, и районные уполномоченные часто ночевали здесь.

     - Сейчас, только зажгу свет, - послышалось из-за окна. Занавески сдвинулись, прошло полминуты, и за окном засветилось. Чуть ли не сразу загремел засов, и хозяин открыл дверь. Стоял на пороге, держа в руке свечу.

     Бутурлак проскользнул мимо него в дом. Старший лейтенант подтолкнул Климашко в сени.

     - Где Олекса Иванцив? - спросил угрожающе. - Здесь?

     Хозяин стоял в одном белье, босой, и свеча дрожала в его руке.

     Молчал и испуганно смотрел.

     - Как-какой Иванцив? - начал запинаясь, - Н-никого и-нет!

     - Олекса Иванцив! Тот, что ходит с вашей дочерью...

     - Да они ушли... - Климашко немного пришёл в себя. Поднял свечу над головой, чтобы лучше было видно. - Смотрите, нет никого.

     - Кто дома?

     - Я с женой.

     - Проходите, - указал старший лейтенант на освещённый изнутри прямоугольник двери. Включил карманный фонарик, ощупал лучом сени.

     На скамейке ведро с водой, чуть дальше две небольшие пустые кадки. С верёвки свисают какие-то лохмотья. К стене приставлена лестница, над ней створка на чердак.

     - Стой здесь. - Старший лейтенант кивнул Андрею на входную дверь, а сам ловко полез по лестнице. Откинул створку и, как на учениях, опершись на локти, проскользнул на чердак.

     - Здесь никого, - появился в дверях Бутурлак.

     - И на чердаке пусто, - отозвался старший лейтенант.

     Он медленно спустился по лестнице.

     - Осмотрите двор, - приказал Бутурлак, - а я пока поговорю с хозяевами. Оденьтесь, - обернулся к Климашко, который переступал с ноги на ногу, - и попросите жену, чтобы встала.

     Климашкову просить не пришлось - уже стояла одетая в гостиной. Женщина лет за сорок, тучная, но ещё красивая, с большими глазами и высоким белым лбом. Климашко вернулся в комнату в штанах и рубашке, стал рядом с женой, как будто искал у неё защиты.

     Бутурлак попросил хозяев сесть, отодвинул лампу на край стола, чтобы лучше видеть, спросил прямо:

     - Был у вас позавчера Олекса Иванцив?

     Климашко искоса взглянул на жену,