Под занавес - Ростислав Феодосьевич Самбук

Штех лишь воспользовался его именем, он пошлёт Жмудя к чёрту, и мы должны искать другие каналы выхода на Штеха. Во-вторых, если святой отец действительно связал Штеха со Жмудем, он перепугается; это же не шутка - убийство, о котором гудит весь город, и неизвестно, что скажет Жмудь, если окажется в госбезопасности. Я убеждён: Адашинский приложит все усилия, чтобы найти Штеха и как-то уладить дело со Жмудем. А через попа выйдем на Штеха и мы.

     Подполковник слушал Бутурлака, не перебивая. Постукивал карандашом по столу и смотрел куда-то в сторону. Когда капитан закончил, сказал взволнованно:

     - Дельная идея, и я всецело поддерживаю её. Полагаю, что начальник управления согласится с нами. Но давайте подумаем: мы сможем выйти на Штеха в случае, когда с ним будет связываться Адашинский. А если нет? Дальше. Предположим, попу удастся незаметно сообщить Штеху. В таком случае вероятнее всего, что на связь со Жмудем Штех сам не пойдёт, а пошлет кого-то из тех, кому доверяет...

     - И через него потянется нить к эмиссару главного провода.

     - Возможно и такое. Но не исключено, что Штех будет пытаться убрать Жмудя как нежелательного свидетеля. Тогда у него сразу решатся все проблемы: не надо морочить голову с устройством Жмудя, а устраивать его надо надёжно, ведь понимают, что мы не спим и разыскиваем убийцу Высловского. Они назовут Жмудю место встречи и пошлют исполнителя...

     - Но Жмудь может сам выбрать место встречи и продиктовать свои условия.

     - На которые Штех должен согласиться. - Яхимович снял телефонную трубку и попросил приёма у начальника управления. Вернувшись через четверть часа, сообщил:

     - Начальство даёт согласие. Под нашу персональную ответственность.

     - У меня предчувствие, что всё будет хорошо, - вздохнул с облегчением Бутурлак.

     - Ещё одно, - хитро прищурился Яхимович, - Участники операции по задержанию Жмудя представлены к правительственным наградам.

     - За Андрея рад, - тихо ответил Бутурлак, - но считаю, что лично я не заслужил этого. Пока гуляет Штех...

     - Прикажите привести сюда Жмудя, - попросил Яхимович, - может, он споёт такое...

     - Он пойдёт на всё, чтобы хоть как-то смягчить свою вину.

     - Я тоже убеждён в этом.

     Гриць, узнав, чего от него требуют, сразу согласился на все условия.

     - Только прошу вас, - лепетал, доверчиво глядя в глаза подполковника, - я сделаю всё, пан так учёно придумали, и этот негодяй Коструб теперь не убежит. Но ведь, гражданин начальник, я надеюсь на вашу милость...

     Подполковник сразу поставил точки над «і»:

     - Вас будут судить, Жмудь, и только от суда зависит мера наказания за совершённое вами преступление. Мы же представляем на рассмотрение суда все факты.

     - Поэтому, я думаю, там должны принять во внимание...

     - Возможно, - развёл руками Яхимович.

     Бутурлак рассказал Жмудю, что именно тот должен говорить Адашинскому, они прорепетировали несколько вариантов разговоров, и наконец Бутурлак набрал номер квартиры священника.

     - Слушаю, - раздался в кабинете через усилитель уверенный бас Адашинского.

     Гриць смотрел на Бутурлака испуганными глазами и молчал. «Давай!» - кивнул ему капитан, но Жмудь лишь безмолвно шевелил побелевшими губами.

     - Я вас слушаю, - повторил Адашинский нетерпеливо, и только тогда у Гриця пробудился дар речи.

     - Это, прошу вас, святой отец, звонит вам Олекса Иванцив.

     - Откуда ты? - от уверенного баса не осталось и следа: отец Иосиф явно испугался.

     - Из телефонной будки, пожалуйста. И у меня есть срочное дело к его преосвященству. Святой отец послал ко мне пана Коструба, чтобы я уладил одно дело, и я это дело уладил так, что должен временно жить у одного знакомого. Но к нему прибывают родственники, надо выезжать, а у меня ни связей, ни денег. Так прошу любезного пана передать пану Кострубу, что я жду его завтра в полдень в парке Костюшко возле кинотеатра.

     - Да, я понял тебя, сын мой... - голос отца Иосифа дрожал. - Я попробую найти пана Коструба, но прошу тебя, если он не придёт, перезвонить мне. Потому что мне нужно время.

     - Я могу находиться у приятеля ещё двое суток, - твердо ответил Жмудь, - и прошу вас...

     - Непременно, сын мой, я сделаю всё, не волнуйся, улажу твои дела.

     - Я полагаюсь на святого отца, - ответил Гриць и по знаку Бутурлака положил трубку. Обтёр рукавом пот со лба и вопросительно взглянул на капитана.

     - Хорошо, - одобрил тот, и Жмудь улыбнулся заискивающе и сладко. Бутурлак вызвал конвоира и, когда тот вывел Жмудя, победно посмотрел на Яхимовича.

     - Что скажете, Виктор Эдуардович?

     - Проклятый поп! - выругался подполковник, - В соборе проповеди произносит, о человечности и покорности разглагольствует, а сам!

     - Настоящий ученик Шептицкого. Но теперь ему не ускользнуть.

     К сожалению, надежды Бутурлака не оправдались. Отец Иосиф до обеда никуда не выходил, во второй половине дня пошёл в собор, там переговорил несколько слов со старостой, благословил верующих и пошёл в алтарь. Что делал там, работники госбезопасности не могли установить. После вечерней службы вернулся домой, никто к нему не заходил.

     Поздно вечером Яхимович собрал у себя в кабинете участников операции.

     - Что-то мы сегодня упустили, - начал он сухо. - Я уверен, что поп нашёл способ передать сообщение Штеху.

     - За всем не уследишь, - пожаловался кто-то, - Он благословляет какую-то бабушку, а она для него свой человек. - Поцеловала руку, а святой отец ей записку незаметно и сунул...

     - Возможен и такой вариант, - подтвердил подполковник без энтузиазма, - Значит, будем считать, что Адашинскому удалось предупредить Штеха. Прошу вас, капитан, докладывайте.

     Бутурлак поднялся.

     - Операция продумана до мелочей, и завтра в двенадцать часов Гриць Жмудь будет ждать Штеха возле кинотеатра в парке Костюшко. Мы учли вот что...

XII

     Гриць Жмудь в низко надвинутой на брови шляпе и чёрных очках сидел на скамейке под развесистым дубом в нескольких метрах от кинотеатра. Здесь, с тыльной стороны дома, как правило, народу было мало, и все подходы к скамейке просматривались.

     На небольшую площадку перед лавочкой выходило два окна - за одним притаился Соколов, за вторым -