Человеческий фактор - Виктор Пронин

– Думаешь, мы слабоваты?

– Какая разница, что я думаю! Важно то, что думает он! – Михась замолчал, потому что в этот самый миг в его кармане забился, завизжал мобильник. Михась установил вибрацию самую сильную, мелодию подобрал самую громкую, чтобы почувствовать, услышать мобильник на расстоянии, если он вдруг окажется в другой комнате, в куртке на вешалке, на тумбочке в спальне.

– Да, – сказал Михась негромко. – Слушаю.

– Это я, – прозвучал уже знакомый грубоватый напористый голос. – Узнаешь?

– С трудом... Давно не общались.

– Занимался вашими делами.

– А какие у нас дела?

– Ты где сейчас?

– Пиво с Аликом пьем.

– У Фатимы? – В голосе собеседника первый раз прозвучала неуверенность, он как бы спохватился, что сказал лишнее, выдал себя, оплошал.

Что-то говорил Михась, в трубке было слышно, какие слова подсказывал ему Алик, гул пивнушки доносился до Епихина, а он молчал, приходя в себя от той глупости, которую только что сморозил. Хотелось показать свою осведомленность, мол, все знаю, мол, каждый ваш шаг у меня перед глазами... Вот и ляпнул. Но что делать, что делать, надо как-то выкручиваться...

– Ты тоже здесь бываешь? – спросил Михась, и в его голосе прозвучала улыбка.

– У меня другие вкусы, – ответил Епихин.

– Вот Алик подсказывает – может быть, нам стоит познакомиться, а то как-то неловко получается...

– А зачем? И вам спокойнее, и мне тоже...

– У нас есть повод волноваться?

– Есть, – помолчав ответил Епихин.

– Нам что-то грозит?

– Разве что легкое волнение.

– Это ты за волнение обещаешь нам по десять тысяч?

– Да, так можно сказать.

– Вот Алик интересуется – а заплатишь ли ты, когда мы сделаем свою работу? Не слиняешь ли?

– Деньги получите вперед.

– А не боишься, что мы слиняем?

– Нет, не боюсь, – сказал Епихин и отключил связь – он это делал не первый раз и усвоил, что прием неплохой. Разговор, оборванный на полуслове, всегда дает преимущество тому, кто его обрывает. Собеседник оказывается в недоумении, неопределенности, раздражении.

Михась некоторое время молча смотрел на мобильник, потом поднял глаза на Алика.

– Чудной мужик какой-то... Он, похоже, бывает здесь. Или придуривается. Я спросил, не боится ли, что мы слиняем с деньгами... Сказал, что не боится.

– А что за работа предстоит? Не намекнул?

– Нет...

– Может, стоило спросить?

– Нет... – повторил Михась. – Пусть сам скажет. Чтобы не думал, будто мы дергаемся. Пусть он дергается. Как я понял, ему это тоже не просто сказать. Что-то мешает.

– А почему ты решил, что он здесь бывает? – спросил Алик.

– Сам сказал.

– Так и сказал?

– Нет, он в словах какой-то верткий... Сказал, что знает, где мы пиво пьем, Фатиму знает... Назвал ее по имени. Дает понять, что плотно нас обложил.

– Может, с Фатимой поговорить? – предложил Алик.

– Не надо. Если бы она что-то знала, он бы ее не назвал. Он просто обозначил пивнушку. Тут многие так говорят... Где был? У Фатимы. И мы с тобой так же говорим... Он добился – мы с тобой только о нем и шепчемся.

В этот момент в кармане Михася снова заколотился телефон. Михась посмотрел на Алика, поколебался, вынул мобильник, нажал кнопку приема.

– Да! Слушаю!

– Я забыл сказать главное – в чем будет состоять ваша работа, – раздался в трубке знакомый голос.

– И в чем же?

– Надо убрать одного придурка. Инструмент, подготовка и все прочее на мне. Хлопоты отнимут у вас около часа. У тебя машина есть?

– Нет. И у Алика нет.

– Купите подержанную. За мой счет. Все. Думайте.

И Епихин отключил связь.

Михась сунул мобильник в карман и, не говоря ни слова, показал Фатиме два пальца – еще две кружки.

– Ну? – не выдержал долгого молчания Алик. – И что?

Михась, не отвечая, ждал, пока Фатима нальет пиво, ответит кому-то по мобильнику, потом она долго пробиралась между столиками и, наконец, поставила кружки на стол. Михась подождал, пока она отойдет, снова окажется за стойкой, и только после этого оторвал взгляд от стола и посмотрел на Алика.

– Предлагает кого-то завалить.

– Как?!

– Ну как заваливают... Инструмент, говорит, его, можно об инструменте не беспокоиться.

– Не понял? – Алик прижался грудью к краю стола и постарался заглянуть Михасю в глаза.

– Пистолет предлагает. Понял? Этот мужик предлагает пистолет, из которого мы должны застрелить плохого человека.

– Откуда ты знаешь, что он плохой? – задал Алик дурацкий вопрос.

– От верблюда!

– Так... И по десять тысяч?

– Обещает оплатить покупку машины. Не новой, конечно. Машина вроде того что понадобится нам только на один вечер.

– Какой вечер?

– Когда выйдем на охоту.

После этих слов друзья надолго замолчали. Время от времени, словно спохватываясь, они припадали к кружкам, опять о них забывали, невидяще уставившись в прокуренное пространство. До сих пор в их представлении мерцали только две пачки долларов по десять тысяч в каждой, вокруг этих пачек и вертелись все их прикидки и расчеты. И тут вдруг в благостные мысли ввалился труп, залитый кровью, рев машины, набирающей скорость, визги тормозов, милицейские облавы, допросы, очные ставки со свидетелями и прочая дребедень, от которой стыла кровь в жилах.

– Вообще-то могли и раньше догадаться, к чему дело идет, – проговорил Михась.

– У меня мелькала мыслишка, – усмехнулся Алик, откидываясь на спинку стула. – Но я не решался даже произнести ее вслух, чтоб не накаркать...

– А он вот произнес.

– Что-нибудь сказал о нашем клиенте?

– Ничего. А, нет, сказал... Придурок, говорит.

– Конечно! – фыркнул Алик. – А что еще он о нем скажет... Не будет же он его расхваливать – отец семейства, заботливый, порядочный, щедрый...

– Понимаю, что можно стащить на вокзале чемодан у какого-нибудь растяпы, машину можно угнать, а если попался, сказать, что покататься захотелось. Помнишь, как нам обломился мобильник в фабричной упаковке... Но труп за спиной... Он же от нас не отстанет... Никогда!

– Кто?! – испуганно спросил Алик.

– Труп. Так и будет тащиться за нами по жизни, из-за каждого угла выглядывать, с каждого зеркала смотреть, из темноты подглядывать... Трупы – они такие, с ними лучше не связываться.