На шаг сзади - Хеннинг Манкелль

– Насильственной смертью… – повторила она. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что он, скорее всего, был убит.

– А что это еще может быть?

– Это мой следующий вопрос – мог ли он совершить самоубийство?

– А разве не все могут совершить самоубийство? Если обстоятельства вынуждают?

– Может быть, ты и права.

– А разве вы не можете отличить убийство от самоубийства?

– Увидим. Скорее всего, можем. Но я все равно должен был спросить.

Она подумала.

– Даже у меня были такие мысли, – сказала она, – после того, через что я прошла. Но никогда не думала, чтобы Карл…

– То есть причин у него не было?

– Несчастным его назвать было нельзя.

– Когда ты видела его в последний раз?

– Он звонил в воскресенье.

– И как он тебе показался?

– Как обычно.

– Почему он звонил?

– Мы обычно перезваниваемся раз-другой на неделе. Если бы он не позвонил, позвонила бы я. Иногда я приглашала его поужинать. Иногда приходила к нему. Как ты помнишь, мужа моего почти никогда не бывает дома. Он начальник машинного отделения на танкере. Дети наши уже выросли.

– То есть Сведберг готовил ужин и приглашал тебя?

– А почему бы нет?

– Даже представить не могу его на кухне.

– Он очень хорошо готовил. Особенно рыбу.

Валландер помолчал.

– Значит, он звонил в воскресенье. Четвертого августа. И все было как всегда.

– Да.

– О чем вы говорили?

– Обо всем и ни о чем. Помню, он жаловался, что устал. Выработался.

Валландер насторожился:

– Так и сказал? Выработался?

– Да.

– Но он же только что из отпуска?

– Я точно помню. Он именно так и сказал.

Валландер подумал немного:

– А где он отдыхал?

– Он не любил уезжать из Истада. Обычно проводил отпуск дома. Может быть, ненадолго съездил в Польшу.

– И что он делал дома? Просто сидел в квартире?

– У него были свои увлечения.

– Какие?

Она укоризненно покачала головой:

– Странно, что не знаешь. Целых два – астрономия и история американских индейцев.

– Про индейцев я слышал. Еще знаю, что он иногда ездил в Фальстербу смотреть на птиц. Но про звезды слышу первый раз.

– У него замечательный телескоп.

Валландер попробовал вспомнить. Нет, телескопа в квартире Сведберга он не видел.

– А где он стоял?

– В кабинете.

– То есть так он и проводил отпуск? Смотрел на звезды и читал про индейцев?

– Думаю, что да. Правда, это лето было необычным.

– В каком смысле?

– Мы летом, как правило, встречаемся почаще. Но в этом году у него не было времени. Несколько раз отказывался, когда я приглашала его поужинать.

– Почему?

Она поколебалась:

– У него вроде бы не было времени.

Чутье подсказало Валландеру, что все это неспроста.

– Он не говорил, чем он занят?

– Нет.

– Но ты задавала себе этот вопрос?

– Да нет.

– А ты не заметила в нем никаких перемен? Что он стал каким-то другим? Что его что-то беспокоит?

– Он был совершенно обычным. Разве что времени у него ни на что не было.

– И когда ты это заметила? Когда он сказал это впервые?

Она немного подумала:

– Сразу после Иванова дня. Как только ушел в отпуск.

В дверях появилась давешняя сестра. Ильва Бринк встала:

– Сейчас вернусь.

Валландер поискал туалет, помочился и выпил еще два стакана воды. Когда он вернулся, Ильва уже ждала его.

– Я ухожу, – сказал он. – Остальные вопросы могут подождать.

– Если хочешь, я позвоню Стуре. Мы должны организовать похороны.

– Хорошо бы ты сделала это в течение ближайших часов. В одиннадцать мы должны сделать заявление для прессы.

– Никак не могу поверить, – сказала она.

На глаза ее вдруг навернулись слезы. Валландер сам чуть не заплакал. Они посидели молча, пытаясь справиться с чувствами. Валландер сосредоточил взгляд на настенных часах – смотрел, как бежит по кругу секундная стрелка.

– У меня есть еще один вопрос, – помедлив, сказал он. – Сведберг был холостяком. Я никогда не слышал, чтобы у него была какая-то женщина.

– У него и не было.

– Может быть, этим летом он с кем-то познакомился?

– С женщиной?

– Да.

– И поэтому сказал, что «выработался»?

Валландер осознал нелепость своей версии.

– Это моя обязанность – задавать вопросы, – сказал он, словно извиняясь. – Иначе мы никуда не придем.

Она проводила его до стеклянной двери.

– Вы должны найти того, кто это сделал, – сказала она, сильно сжав его руку.

– Убить полицейского – самое худшее, что может сделать преступник. В таких случаях существует неписаная гарантия – мы его поймаем.

Он тоже пожал ее руку.

– Я позвоню Стуре, – сказала она. – Самое позднее в шесть.

В дверях Валландеру пришел в голову еще один вопрос. Рутинный вопрос, он попросту забыл его задать.

– Ты, случайно, не знаешь, у него не было привычки хранить дома большие суммы денег?

Она посмотрела на него непонимающе:

– Большие суммы? Откуда он бы их взял? Он всегда жаловался, что мало получает.

– И был прав. Мы получаем очень мало.

– А ты знаешь, сколько получает акушерка?

– Нет.

– Тогда я лучше умолчу. Дело не в тех, у кого большие заработки, а в тех, у кого они меньше всех.

Выйдя из больницы, Валландер с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. Еще не было четырех, но птицы уже начали свой утренний концерт. С моря тянул легкий приятный бриз, было тепло и тихо. Он медленно пошел по Большой Норрегатан.

Один вопрос казался ему важнее прочих.