Эпидемия D - Джереми Бейтс

Я слегка покачал головой – неужели с тех пор прошел тридцать один год? Иногда казалось, что прошла целая вечность, а иногда – будто все это было вчера.

Свернув на узкую Сивью-Террас, я остановился у дорожки, что вела к моему старому дому. Он был меньше дома Салли, простой и безо всяких украшений – такой нарисует ребенок, если его попросят изобразить дом. Остроконечная крутая крыша, чтобы зимой не скапливался снег, окна к ней почти впритык. Мой папа покрасил фасад в белый цвет, а ставни в черный – классическая цветовая комбинация того времени. Нынешние жильцы предпочли сделать ставни и рамы ярко-розовыми.

При виде дома моего детства на меня со страшной силой нахлынули воспоминания. Ярче всего всплыло Рождество перед смертью Бриттани. Вся семья собралась в гостиной, в кирпичном камине горит уютный огонь. На каминной полке висят чулки, на них вышиты наши имена. Из проигрывателя играет «Сочельник на улице Сезам». Под елкой, украшенной мишурой, новогодними безделушками и шишками, со звездной короной наверху, сложены щедрые подарки. Бриттани ищет среди пакетов свое имя. И ликует, решив, что трехколесный велосипед в скромной упаковке – для нее…

Я зажмурился, чтобы отогнать воспоминания.

С Сивью-Террас я свернул направо в Библиотечный переулок – последний пункт назначения моей поездки. Я ожидал, что дом Хомяка давно снесли, ведь он был в плачевном состоянии еще тридцать один год назад. Но тот стоял на своем месте: современный коттедж середины века, парящий на сваях, низкая крыша, застекленная веранда и солярий. Дом явно знавал лучшие дни: деревянная черепица посерела от соленого воздуха, зеленая краска утратила яркость и облупилась, опоры, засыпанные песком с пляжа, раскрошились, заставив все сооружение пьяно крениться на одну сторону.

Дом выглядел заброшенным, но перед моим мысленным взором он предстал таким, каким был в лучшие времена: звучит музыка, в пятницу и субботу наезжают артисты и всевозможные чудаки – друзья родителей Хомяка, – все бухают, танцуют и ловят кайф.

Стоит ли удивляться, что Хомяк был таким засранцем? Его родители по тем временам – безбашенная богема, и ему всегда сходила с рук вся дурь, которая из него так и перла.

Я вдруг задумался: а что вообще стало с Хомяком? Но потом решил, что мне плевать. Наверняка остался повернутым на себя жадюгой, каким всегда был.

И направился обратно к своей машине.

Я ехал по Куин-Энн-роуд в сторону трассы Мид-Кейп, а разум бороздил штормовое море воспоминаний, отчасти приятных, отчасти нет. У перекрестка с Трейнинг-Филд-роуд я съехал на поросшую травой обочину.

Трейнинг-Филд-роуд пересекала так называемый Треугольник – сорок акров густого, принадлежащего городу необитаемого леса. Прямо среди дикой природы находился Райдерс-Филд – когда-то там был единственный в Чатеме кинотеатр на открытом воздухе, и туда вела единственная грунтовая дорога.

Именно там Салли, Хомяк и я оказались в заключении, и это была самая длинная и самая жуткая ночь в наших жизнях… в ту ночь пять невинных людей, включая моего отца, нашли ужасную, адскую смерть.

Я велел себе включить передачу и поехать на Райдерс-Филд – посмотреть в лицо давним страхам, которые не отпускают меня до сих пор. Но не смог. Я физически не мог выполнить действия – завести машину, нажать на педаль газа, повернуть руль, – необходимые для того, чтобы из пункта А попасть в пункт Б.

Прошел почти час, и мои лицо, подмышки и ладони покрылись потом. Наконец я все-таки вырвался из прошлого и завел машину.

Но на Райдерс-Филд все равно не поехал.

Я вернулся в Бостон.

Глава 11. Драка

На следующий день в школе Хизер Рассел спросила меня:

– Пойдешь сегодня на вечеринку к Ванессе?

Мы сидели в библиотеке во время обеда. Я недавно закончил читать «Тайну старой мельницы» и перед ночевкой с Хомяком решил взять еще одну книгу о братьях Харди – будет что почитать, если он, как обычно, заснет первым. Я не знал, почему Хизер забрела в библиотеку. Она была симпатичной, но особым умом не отличалась и вряд ли пришла туда заниматься или делать домашнее задание. Наверное, тоже пришла за книгой, и я подумал, что это круто: она любит читать, как и я.

Красная бандана отбрасывала ее золотистые волосы с лица, а из мочки правого уха свисала нитка фальшивых бриллиантов. Ее голубые глаза смотрели на меня, ожидая ответа.

Я спросил:

– У Ванессы вечеринка?

– Да. Сегодня вечером, у нее дома. Так что… хочешь пойти?

Конечно, хочу, хотя приглашение меня не только удивило, но и напугало. Дело в том, что почти все дети перестали праздновать дни рождения еще в начальной школе. Конечно, были исключения: например, Хомяк по-прежнему отмечал свой день рождения в июне – не хотел отказываться от подарков. Джастин тоже, у него была королевская возможность пригласить друзей в ресторан. Но в основном дни рождения устраивали для детворы.

А вечеринка – это совсем другое дело. Впервые я услышал о них год назад: дети – только самые популярные – собираются в чьем-то доме в пятницу или субботу, просто потусоваться. Никаких дней рождения, без повода. Никаких подарков, никаких пакетиков с конфетами и прочих глупостей. И самое главное – никаких родителей. Меня на такие вечеринки никогда не приглашали, равно как и Хомяка. Но слухи о пикантных подробностях до нас доходили. Парни и девчонки прыгали в бассейн в одном белье. Флора Льюис и Оуэн Флеминг обжимались на диване на глазах у всех. И слух, но слух неумирающий: Келли Кристгау в сауне дрочила Джону Тейлору.

– Думаешь… Ванесса позволит мне прийти? – спросил я, опасаясь, не подстава ли это.

С какой стати Хизер Рассел приглашает меня на вечеринку?

Хизер кивнула.

– Да, само собой. Она, типа, моя лучшая подруга. Я спросила ее, можно ли тебя пригласить.

Я сглотнул.

– Хм, ладно. – «Ты спросила Ванессу Дилейни, можно ли меня пригласить?» – А… во сколько?

– Начало в шесть. Знаешь, где она живет?

Я представлял, где живет большинство парней из моего класса, даже если дома у них не был. Как-никак свои. Но я понятия не имел, где жили наши девчонки.

– Уилки-уэй, – сказала Хизер. – Первый дом справа. Там большое белое крыльцо. Мимо не пройдешь.

Убрав библиотечную книгу в парту, я взял свой обед и поспешил на площадку. Хомяка и нашу обычную компанию нашел