Нить Ариадны - Наталья Андреева

– Потому что ты была поглощена своими мыслями. Кстати, о чем они? Или о ком?

– У меня нет любовника. Ты ведь это хотел знать?

– Как же с тобой трудно, – поежился он. – Ты всегда отвечаешь на мысли, не на слова. Да какое тебе дело, о чем я думаю?

– Я пытаюсь сообразить, почему ты согласился мне помочь?

– Ты мне нравишься. Как женщина. Вот я и хотел знать…

– Нет ли у меня любовника, – закончила я его мысль. – Прости, я не изменяю мужу.

– Ты сумасшедшая, да?

– Нет.

– Ты его любишь?

– Нет.

– Тогда что?

– Меня можно заполучить, только надев мне на палец обручальное кольцо, – я показала ему правую руку, на безымянном пальце которой уже было кольцо Зайца Петя.

– Я совсем не удивляюсь, что у тебя нет любовников. С тобой невозможно договориться.

– Тема закрыта?

– Хорошо, давай о деле. – Он затушил сигарету и сделал щедрый глоток пива. – Твоя мать и в самом деле покончила с собой или ей помогли?

– Ты серьезно? Было же вскрытие! Криминала не нашли!

– Не шути так, – нахмурился Паша. – Его никто и не искал. Кому нужен висяк? Только ты можешь сказать, что случилось на самом деле?

– Я не знаю.

– То есть ты к этому не имеешь отношения?

– Ты что, подумал, будто я могла убить свою мать?!!

– На кону огромное наследство.

– Но мне и так всего хватало!

– Оказывается, ты можешь говорить как разумный человек.

– Когда мне надо защищаться, я умею собраться, – подтвердила я.

– Я это понял. Схема простая. Есть деньги твоей матери, и есть ты. Убирается владелец – остаешься только ты. Единственное препятствие. У кого из твоих родственников серьезные проблемы с деньгами?

– Ни у кого, – пожала я плечами.

Еще минут десять мы обсуждали тему убийства моей мамы, потом принесли утку по-пекински. Машинально я опять посмотрела на часы. Звонить или не звонить?

Утка была очень вкусной, и мы надолго замолчали. Кто не знает: есть ее надо с рисовой лепешкой, тонкой, как паутина, обволакивая этой паутиной присыпанное специями сочное мясо. Тогда это кайф. Мы немного увлеклись, и Паша далеко не сразу сказал:

– Я дам тебе пистолет.

Я вздрогнула:

– Как?

– Травматический, не боевой. До боевого ты еще не доросла.

– Но на это ведь тоже нужны какие-то разрешения.

– Сделаем, – кивнул он, вдохновленный съеденной уткой. – Я сам его зарегистрирую на тебя.

– С какой стати ты обо мне заботишься?

– Решил произвести на тебя впечатление. Скажу прямо: сначала ты мне жутко не понравилась. Я даже подумал, что ты стерва.

– Все так думают.

– Ты не стерва, – Паша мечтательно закрыл глаза. – Просто тобой до сих пор серьезно никто не занимался. А следовало бы.

– Ты пьян, да?

– С чего? – ухмыльнулся он. – С пива?

Я в панике взглянула на часы:

– Мне надо позвонить.

– Ну звони.

Я торопливо набрала телефон Зайца Петя. Честно сказать, я спасалась.

– Алло! Это я!

– Арина, ты где?

– Мы в… ужинаем.

– За тобой приехать?

– Ты серьезно?

– Я за тебя беспокоюсь.

– Я не одна. С… – я посмотрела на ухмыляющегося Пашу и, покраснев до ушей, сказала: – Не надо, не приезжай. Я скоро буду.

И дала отбой.

– Куда поедем? В мотель? – спросил Паша.

– Я никуда с тобой не поеду, – я ответила почти спокойно.

– А я денег с тебя не возьму.

– Денег за что?

– За пистолет. И за справки, – невозмутимо ответил Паша. – Ладно, я подожду.

Я невольно вздрогнула:

– Чего?

– Твоей благодарности. Все равно ты никуда не денешься.

– Двенадцатый час. Мне пора.

Честно признаться, я была в панике. Я всегда стараюсь не допускать двусмысленных ситуаций. Когда мужчина ломится ко мне в постель, моя рука невольно откидывает одеяло, в то время как в мыслях сидит Заяц Петь. Он там всегда. Я давно уже поняла, что не способна на измену. Мне тогда лучше домой не возвращаться, потому что жизнь моего мужа превратится в ад. Я буду раскаиваться так, что он в конце концов меня убьет и, значит, сядет. Я решила немедленно попросить счет.

– А десерт? – попытался дожать меня Паша.

– Я не ем сладкого. Расплачусь по счету и пойду. А ты сиди.

– Дура ты, Петухова. Придумала себе клетку.

– Прости, что?

– Клетку. Этого я не могу, то нельзя. В постель только с мужем, в ресторан до двенадцати, в ночной клуб с мамой. Мамы нет, и клубов теперь тоже. Ты что, маленькая девочка?

– Нет. Мне тридцать четыре.

– Ну, так и живи на тридцать четыре. Молодость-то проходит.

– А тебе сколько, если не секрет, конечно?

– Чуть больше, – усмехнулся он. – Мы с тобой друг другу подходим.

– Ты пьян, – повторила я. – Закажи себе еще пива или водки, а я пошла.

– Я тебя провожу. Девушка, счет! – крикнул он.

Я подумала, что минут пять мы будем препираться, кому платить, но ошиблась. Паша спокойно дал мне заплатить по счету. А я уж было подумала, что он хороший. Дело не в деньгах, их у меня много. Но как бы это сказать? Я не феминистка. Мужчина, который позволяет женщине взять в руки папочку со счетом, вызывает у меня брезгливость. Так не должно быть, в этом есть что-то противоестественное. Понимаю, это устаревшие понятия об отношениях мужчины и женщины, но ничего не могу с собой поделать. Мне следовало родиться в девятнадцатом веке и умереть на пороге двадцатого. Но ошибка природы все-таки случилась. Я здесь, и я страдаю. Мое сердце ныло, пока я оплачивала счет. Я вдруг вспомнила маму: «Замуж надо выходить по расчету, чтобы чувствовать себя женщиной, а не…»

Недоразумение, вот я кто. Меня все норовят использовать, а я спокойно им это позволяю.

Через пять минут мы вышли на улицу. Паша поднял руку, ловя такси.

– Ты с ума сошел! – закричала я так, что на нас стали оглядываться.

– В чем дело? – его рука невольно опустилась.

– Я не поеду на такси!

– Ты ненормальная?

– Все таксисты – маньяки!

– Это вас, придурков, зомбируют СМИ! Уймись, психопатка! Спокойно доедешь до дома, а главное, быстро.