Незваный гость - Б. П. Уолтер

– Ладно, думаю, теперь мы в безопасности, – сказала я. – Дай осмотрю твое лицо.

Он поднял голову и дал осмотреть себя.

– Только порезы и ссадины. Все будет хорошо.

Я достала телефон и начала набирать номер.

– Что вы делаете? – тихо спросил он.

– Вызываю полицию.

Он в шоке уставился на меня:

– Что?.. В смысле, мы?..

– Конечно, мы должны, – ответила я. – Об этом необходимо сообщить. Если они еще в районе, их еще можно арестовать. Это преступление, нападение – и они могут сделать это с кем-то другим, если мы не сообщим.

Он слушал, а глаза наполнялись слезами. Они покатились по щекам, когда он кивнул. Я обняла его и прижала к себе.

– Спасибо вам, – сказал он, тихо всхлипывая мне в плечо. – Я… я испугался.

– Я знаю, – сказала я. – Но все закончилось.

Глава 13

Чарли

За десять месяцев до

Утро после нашего скандала с Титусом было напряженным и… странным.

Обычно – на самом деле, каждый раз до этого – любой скандал, который случался у нас с ним за эти годы, рассеивался, словно по волшебству, к следующему утру, и мы начинали все по новой. Новый день, новый мир, все хорошо. Этот раз был другим. Обычно в субботу утром Титус спускался в кухню в половине восьмого или в восемь, уже приняв душ и одевшись, и в течение часа занимался учебой. «Как день начнешь, так его и проведешь» – такой девиз привил ему Мэттью. Большую часть нашей семейной жизни я думал, как умно это было – обеспечить, чтобы первым привычным делом Титуса в субботу были самостоятельные занятия внизу, что давало нам возможность поваляться, наслаждаясь отсутствием необходимости вскакивать на работу. Затем, в девять часов, мы спускались вниз, где он уже накрывал завтрак, который приготовил для нас – не как какой-то затюканный ребенок, которого заставляют готовить еду родителям. Нет, ни капли; ему нравилось это делать. Его шоколадно-ореховая коврижка посрамила бы большинство высококлассных пекарен. Потом мы обсуждали планы на выходные, будь то совместный семейный поход куда-нибудь или свои дела у каждого. Мы не занимались диктаторством или муштрой, но этот субботний распорядок был нашей фишкой. Он закладывал фундамент хороших выходных. Задавал хорошее настроение. Делал нас счастливой семьей. Утром после всей суеты из-за попытки ограбления Титуса, за которой последовало откровение о том, что он счастливо спит со старшей школьницей, все это вылетело в трубу.

Когда я проснулся без пятнадцати девять рядом с читающим книгу Мэттью, то не учуял аромата пекущихся маффинов или теплого хлеба. В доме стояла абсолютная тишина.

– Что-то не так, – сразу сказал я, потягиваясь.

– И тебе доброе утро, – ответил Мэттью, закрывая книгу и откладывая ее на прикроватную тумбочку. – Спускаемся завтракать?

– Уже… уже поздно. Я проспал, – я почесал голову. Я чувствовал себя разбитым, как после ночи с друзьями. – Нам надо спускаться и проверить Титуса, – пробормотал я, вставая с кровати и надевая спортивные штаны.

Сначала Мэттью ничего не сказал, только открыл дверь, выглянул и сказал:

– Не думаю, что он встал. Его дверь закрыта.

Это был плохой знак. Обычно это означало тяжелый случай гриппа или что-нибудь аналогично лишающее сил. Мы спустились на первый этаж и осмотрелись. В самом деле, ни Титуса, ни выпечки. Завтрак не накрыт. Наша домработница Джейн по выходным отдыхала, так что вчерашние тарелки, стаканы и коробки от пиццы никуда не делись.

Мэттью подошел к кофе-машине, а я налил себе большой стакан воды.

– Он точно здесь? – спросил я, слегка беспокоясь, что мальчик сбежал, чтобы встретиться со своей незаконной любовницей в глубине Кенсингтон-Гор.

Как по команде, топот по ступенькам возвестил прибытие Титуса. Однако, это не был идеально одетый, улыбающийся, счастливый Титус, к которому мы привыкли по субботним утрам. Он был лишь в белых боксерах «Ральф Лорен», лохматый, а стесанная челюсть придавала ему безбашенный вид. Очевидно, что он только что встал с кровати. Как будто на кухню явился совершенно другой человек.

– О, привет, – ровно произнес он и прошел мимо меня к холодильнику.

Он достал банку «Кока-колы Зеро» – еще одно неожиданное изменение, поскольку обычно по утрам Титус пил только минеральную воду или маленький стакан апельсинового сока – и повернулся уйти.

– Доброе утро, – сказал ему Мэттью, вынудив остановиться. – Было бы хорошо, если бы мы могли поговорить.

Титус развернулся с невозмутимым лицом и небрежно пожал плечами:

– Может, позже. Я еще немного поваляюсь.

После чего повернулся к нам спиной и вышел из кухни. Дальнейший топот по лестнице и хлопок двери намекнули, что именно это он и собирался сделать.

– Какого черта это было? – спросил я, повернувшись к Мэттью.

Мэттью смотрел в пустоту. Он выглядел обеспокоенным и глубоко задумчивым. Я и без него мог ответить на свой вопрос. Титус показывал, что ему насрать на наше привычное субботнее утро счастливой семьи. По крайней мере, сегодня.

– Я думаю, – медленно сказал Мэттью, – сегодня нам лучше оставить его переварить это самому.

Я посмотрел на него. Изрядная смена ролей по сравнению со вчерашним вечером, когда я пытался успокоить его после мыслей о том, что его сына соблазнила хищная старшеклассница. Все еще находясь в глубокой задумчивости, он повернулся к кофе-машине и налил нам обоим по чашке.

– Похоже, завтракаем мы самостоятельно, – сказал он, открывая шкафчики. – Так… мюсли или кукурузные хлопья?

__________

Днем отношения с Титусом лучше не стали. Более того, они стали хуже, прежде чем стать лучше. Мэттью читал на балконе с цветами, а я изучал в интернете варианты по новой машине, когда меня отвлекли громкие голоса. Я оставил «айпад» на диване и вышел в коридор. Титус спускался по лестнице, Мэттью за ним по пятам, оба в процессе явно напряженного разговора.

– Ты не идешь. Это не обсуждается.

– И что ты сделаешь? – пожал плечами Титус. – Запрешь меня в комнате на весь день?

– Если придется. Но я очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Возле двери Титус наклонился обуться. С собой у него была сумка для ночевки – он брал ее, когда гостил у моих родителей или мы ездили в Шотландию навестить маму Мэттью.

– Что происходит? – спросил я.

– Я поживу у Мелани.

– Нет, – с нажимом сказал Мэттью. – Тебе четырнадцать лет. Ты не готов к… к тому, к чему думаешь.

Титус фыркнул и принялся яростно завязывать шнурки. Я наклонился, чтобы быть на одном уровне с ним, и сказал спокойным голосом:

– Может, пройдем в гостиную? Давай просто сядем и поговорим. После этого,