Первая могила справа - Даринда Джонс

— Хорошо, — вызывающе бросила я. — Я тебе все расскажу. Тогда ты наконец уйдешь?

Он замялся, но еле заметно кивнул.

— Я… Дело в том, что я… Что-то вроде… Черт! — Наконец собралась с духом и выпалила: — Я ангел смерти. Единственный в своем роде.

Вот и все. Я это сказала. Раскрыла карты, разрядила атмосферу, распахнула душу, торжественно поклявшись разоблачить все штампы. Но Гаррет даже не дрогнул. Не рассмеялся. Не вскочил со стула и не пошел к двери. Он не шелохнулся. Не сдвинулся ни на дюйм. Я засомневалась, дышит ли он, и тут меня осенило. Своупс блефовал. Я ждала, как он себя поведет, а он не сводил с меня серых глаз и не думал реагировать. Надо признать, у него хорошо получалось напускать на себя равнодушие. Я так и не узнала, о чем он думал.

— Мне кажется, он вам поверил. — Элизабет наклонилась, посмотрела на Гаррета и обернулась ко мне.

Я тщательно проконтролировала выражение собственного лица, чтобы на нем не читалось ничего, кроме сомнения.

— Что это значит? — наконец подал голос Гаррет.

Я посмотрела на него:

— Ты обещал, что уйдешь.

— Только если ты все мне расскажешь, — парировал он.

Черт возьми.

— Ладно. Ты спрашиваешь, что это значит? Откуда мне знать? Просто ангел смерти, и все.

— Я имел в виду, что ты делаешь?

— Ах, ты об этом. Помогаю людям перейти.

— Перейти?

— Ну, в иной мир, — пояснила я, удивляясь его невежеству.

— Как?

Вот зануда.

— Извини. — Я вскочила, пододвинула ближе офисную разновидность двухместного диванчика и вернулась в кресло. Адвокаты подались вперед, чтобы не пропустить ни слова из моего рассказа. — Сядьте, пожалуйста. Когда вы так надо мной нависаете, я нервничаю.

— Да, конечно, — ответили они и втроем уселись на диванчик. Я подавила смешок.

— Как? — повторил Гаррет.

Опять допрос с пристрастием. Я глубоко вздохнула, перебирая в уме все, что успела рассказать Своупсу. Это могло быть использовано как оружие против меня. Такое случалось и раньше, причем с людьми, которым я доверяла намного больше, чем Гаррету. Но дело зашло слишком далеко.

— В общем, я пытаюсь помочь им понять, почему они не перешли, — сообщила я, добавив в голос металла. — Потом провожаю их к свету.

— Какому свету?

— К единственному известному мне свету, — уклонилась я от прямого ответа. Научилась этой тактике у одного лейтенанта, с которым встречалась в колледже.

Но Своупс не клюнул.

— Гм. Так к какому свету?

Я замялась. Мы подошли к области сокровенного знания. Часть его вообще предназначена только для умерших. Едва ли честное признание в том, что я делаю, поможет Гаррету поверить мне. Скорее он выбежит за дверь. Может, игра и стоит свеч…

— Ко мне, — призналась я самодовольно и чуть вздернула подбородок. Точно школьница, бросающая вызов хулигану.

Гаррет взял секунду на размышления.

— К тебе?

— Ко мне, — подтвердила я с тем же высокомерием. Ну давай, Фома неверующий, насмеши меня. Поставь мои слова под сомнение. Докажи, что я не права. Якобы. — Говорят, я очень яркая.

Неожиданно до меня дошло, что я сделала. Выболтала слишком много. Отпустила свою гордость на вечеринку, а кончилось все пробами на съемки в порнухе. Как приземленно.

Гаррет откинулся на спинку кресла, смерил меня взглядом с головы до пят, а потом пристально уставился мне в глаза.

— Значит, ты помогаешь им понять, почему они не перешли.

Теперь мне точно не увильнуть от этого дурацкого разговора. Не удивительно, что гордыню считают одним из смертных грехов.

— Да, — ответила я.

— И провожаешь их к свету.

— Да.

— Этот свет — ты.

— Да.

— Значит, когда мы переместимся, — уточнил Сассмэн, — то пройдем через вас?

Я оглянулась на него. Похоже, перспектива, которую на тысяче других планет сочли бы святотатством, заинтриговала его, хоть и заставила содрогнуться.

— Да, вы пройдете через меня. Ангела смерти, — пояснила я.

— Ух ты, — протянул Барбер. — Ничего круче я сегодня не слышал.

— Ты — вход, — не унимался Гаррет.

Я пожала плечами:

— Можно и так сказать.

Он впился в меня глазами, и я насторожилась. На его лице появилась озадаченная улыбка.

— Вы ему очень нравитесь, — заметила Элизабет.

Я пропустила ее реплику мимо ушей и взглянула на часы:

— Надо же, как время летит.

Где, черт возьми, дядя Боб?

— Значит, духи, которые не перемещаются в мир иной, бродят по земле, проходят сквозь нас, а мы даже не замечаем? — спросил Гаррет, не желавший прекращать дознание.

Я вздохнула. Так можно продолжать дни напролет.

— Нет. Они существуют в том же времени и пространстве, только на другом уровне. Как фотография, на которой одно изображение наложилось на другое. А я просто могу одновременно находиться на обоих уровнях.

— Тогда ты — настоящее чудо света. — Его глаза заблестели от восторга.

Это уж слишком. Образно выражаясь, я и так до сих пор подбираю челюсть с пола, потому что он поверил всему, что я сказала.

— Ну так что? Пойдем выпьем кофе? — предложил Гаррет еще раз.

— Но я же тебе все объяснила.

— Милая моя, я подозреваю, что ты только начала. — Я замялась, и он продолжал: — Мы же друзья.

Я поджала губы и напомнила ему:

— Если ты забыл, мы не друзья. Твоими стараниями за последний месяц мне это стало предельно ясно. Мы не приятели, не товарищи. Между нами нет ничего, даже отдаленно напоминающего дружбу.

— Тогда любовники? — предположил он.

Наконец-то. Я никак не могла понять, в какую игру он играет — хотя была уверена, что не в «Монополию» и не в шашки, — но отказалась в ней участвовать. Я поднялась, обошла вокруг стола и нависла над ним. Угрожающе. Как Дарт Вейдер, только с большей емкостью легких. Бросив на Своупса многозначительный взгляд, я указала ему на дверь:

— Мне нужно работать.

Он посмотрел на дверь, на которую я указывала, намекая, что пора через нее выйти.

— Тебе нужно работать? С этой дверью? — поддразнил он. Остряк выискался.

— Что?

— Ты собираешься ее покрасить?

— Нет.

— К твоим волосам подойдет глубокий темно-коричневый цвет. — Гаррет поднялся. Теперь он возвышался надо мной. Взглянув на меня, но уже иначе, без насмешки, он наклонился и нежно произнес: — Или золотой… к твоим глазам.