Первая могила справа - Даринда Джонс

— И да, и нет — это не ответ, — заметил папа, ожидая, что я все объясню.

— Нет, ответ.

— А, — протянул он, догадавшись. — Служебное дело. Понял. Если что-то придет, я дам тебе знать.

— Спасибо, пап.

Он улыбнулся, наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Но если ты еще когда-нибудь явишься ко мне в бар с опухшей физиономией в синяках, нам придется серьезно поговорить о твоих служебных делах и обо всем, что с ними связано.

Черт. Я думала, мы с этим разобрались. Я полагала, что убедила отца, будто перенесенные побои были чем-то вроде тренировки, а не схваткой не на жизнь, а на смерть.

У меня бессильно опустились плечи.

— Хорошо, — прохныкала я, добавив слезу в свой обычно спокойный голос.

Папа поцеловал меня в щеку и отправился за стойку — подменить бармена. Очевидно, Донни еще не пришел. Донни — молчаливый индеец с длинными черными волосами и умопомрачительной мускулатурой. Он не обращал на меня особого внимания, даже не здоровался. Но с кем поздороваться я и без него находила, а на Донни было приятно полюбоваться.

Дядя Боб закрыл сотовый телефон и переключил внимание на меня. Я встревожилась.

— Ну как, — начал он, — не хочешь мне рассказать, что происходило в твоем кабинете, когда я зашел туда сегодня утром?

Ах вот оно что. Я неловко поерзала на стуле. Стороннему наблюдателю могло показаться странным, что я целуюсь и обнимаюсь с невидимкой.

— Что, все выглядело так ужасно? — спросила я.

— Не то чтобы ужасно. Сперва я решил, что ты окаменела от ужаса или что-то в этом роде. Но потом заметил, что Куки и Своупс просто смотрят на тебя, и догадался, что, вероятно, твоя жизнь вне опасности.

— О, еще бы, иначе бы Своупс непременно вмешался, принялся делать мне искусственное дыхание или что-нибудь не менее героическое.

Дядя Боб, наклонив голову, обдумывал мои слова.

— Вообще-то Куки, похоже, томилась вожделением.

Я прыснула, представив себе блаженное выражение лица Куки. Дядя Боб в ответ промолчал и лишь вопросительно нахмурил брови, ожидая объяснения.

Не дождется.

— Давай оставим это. Как-никак ты мой дядя.

— Ладно. — Он равнодушно пожал плечами, делая вид, будто собирается сменить тему. Отхлебнул чаю со льдом и добавил: — Мне показалось, Своупс очень расстроился. Вот я и подумал, что ты можешь знать почему.

— Знаю. Потому что он дурак.

— Он бывает не в духе, что да, то да.

— Как Иозеф Менгеле.

— В его защиту должен сказать, — продолжал дядя Боб, стараясь успокоить меня, — что ваш разлад — моя вина. Мне бы промолчать, старому дураку. Чертово пиво.

— Не из-за пива же Своупс стал засранцем. Думаю, он таким родился.

Дядя Боб глубоко вздохнул и действительно сменил тему:

— Понимаю, что это ни к чему не приведет. Ладно, Чарли, мне надо работать. — Я удивленно моргнула, и он ухмыльнулся. — Пойду мучить твоего отца.

Он поднялся из-за стола и потрепал меня по плечу; это значило, что все в порядке.

Я сжала его ладонь.

— Помучай его и за меня, ладно?

Нежно пожав мне руку, дядя Боб подошел к стойке бара и громогласно заявил, что он санитарный инспектор. Я съежилась. Мало что могло показаться папе менее забавным, чем мысль о визите сотрудника санитарно-эпидемиологической службы. Хуже только аудиторы из налоговой или коллективный иск.

Я оглянулась на адвокатов. Они сидели вокруг стола — дядя Боб выдвинул для них стулья — и беседовали о своем.

— Ты знаешь, когда твои похороны? — печально спросила Элизабет Сассмэна.

Тот опустил голову:

— Встреча с сотрудником похоронного бюро сегодня днем.

Она накрыла его руку своею.

— Как Мишель, держится?

— С трудом. Мне нужно к ней.

Ага. Значит, он станет одним из умерших, которые остаются на земле, чтобы помогать близким. Точно так же, как Барбер не мог побледнеть от испуга, призрак физически не способен позаботиться о семье. Когда разберусь с делами, нужно будет постараться его отговорить от этого намерения.

— А ты знаешь, когда твои? — спросил Барбер у Элизабет.

— Пока нет. — Она пододвинулась к нему. — Ты пойдешь на свои?

Барбер пожал плечами:

— Не знаю. А ты на свои?

— Я подумала, что, пожалуй, надо.

— Неужели?

Улыбнувшись, Элизабет наклонилась к нему:

— Предлагаю сделку.

— Какую?

— Если ты пойдешь со мной на мои похороны, я пойду с тобой на твои.

Барбер на мгновение задумался, потом неохотно пожал плечами. Я с трудом удержалась от смеха. Точно старшеклассники, которые пытаются убедить самих себя, что на самом деле им не хочется идти на школьную дискотеку.

— Пожалуй, так и сделаем, — согласился Барбер. — Патрик, ты с нами?

— Что? — Похоже, мысли Сассмэна витали за тысячи галактик отсюда. Усилием воли он заставил себя переключить внимание на коллег. — Не знаю. Как-то жутковато.

— Да ладно, — махнула рукой Элизабет. — Послушаем, как нам поют дифирамбы родственнички, которые нас при жизни терпеть не могли.

Сассмэн вздохнул:

— Может, вы и правы.

— Конечно мы правы. — Элизабет похлопала его по руке и взглянула на меня. — Как вы думаете, Шарлотта, стоит ему идти на собственные похороны?

— На похороны? — Ее вопрос застал меня врасплох. — Ах да, конечно. Об этом мечтает каждый.

— Вот видишь, — сказала она, снова похлопав коллегу по руке.

— Надеюсь, нас похоронят не на одном кладбище, — съехидничал Барбер. — Не знаю, выдержу ли, если вы навеки станете моими соседями.

Сассмэн хмыкнул, а Элизабет стукнула его кулачком.

— Я пошутил, — проговорил Барбер и широко улыбнулся, когда Элизабет в шутку бросила на него свирепый взгляд. Потом обернулся ко мне. — Ну, ангел вы наш, что дальше?

Пришлось задуматься.

— Во-первых, милейший, — я ткнула в него указательным пальцем, — для вас я мисс Ангел.

Он хмыкнул.

— А во-вторых, мне, вероятно, стоит взглянуть на хранящиеся у вас документы по этому делу.

— Конечно, — согласилась Элизабет. — Запасной ключ спрятан у нас в офисе.

— Ого! — Я подняла руку и заерзала на стуле, как третьеклашка, страдающий недержанием. — Неужели он спрятан в камне, который выглядит как настоящий, но на самом деле фальшивый?