Первая могила справа - Даринда Джонс

Ежедневная доза. Приход длиною в жизнь.

Надпись на футболке

Больше всего на свете мне хотелось расспросить адвокатов о Рейесе — хорошо ли они его рассмотрели? Какого цвета его глаза? Выглядел ли он, как бы это сказать, мертвым? Но дядя Боб настаивал на том, чтобы мы обсудили дело. В то время как мой рассудок висел на волоске. И мое хрупкое душевное равновесие тоже. И моя способность справляться с каждодневными трудностями. Не говоря уже о моей интимной жизни.

Неужели у людей нет ничего святого?

— Ты установила личность стрелявшего? — спросил дядя Боб на обратном пути в мой кабинет, временно превратившийся в мертвую зону.

— Нет.

Комната казалась холодной — наверно, потому, что меня ласкал пламенный демон. Я включила обогреватель и, прежде чем усесться в кресло, налила себе кофе.

Дядя Боб расположился напротив.

— Нет? А они, ну, ты понимаешь, о ком я, здесь?

— Да.

Неужели это действительно произошло? Рейес явно не походил на заурядный призрак из тех, с кем мне приходится иметь дело каждый день. Если, конечно, это был Рейес. И если он вообще призрак.

— Так ты еще с ними об этом не говорила?

— Нет.

Если же Рейес умер, то почему он такой… горячий? В буквальном смысле слова? А если жив — то как покинул тело? Как ему удается так быстро перемещаться? Как он переходит из молекулярного состояния в иное? Никогда не видела ничего подобного.

Дядя Боб щелкнул пальцами перед моим носом. Я моргнула, пришла в себя и уставилась на него.

— Не сердись. — Он примирительно поднял руки. — Ты витаешь в облаках, а ведь ты нужна мне на земле. Прошлой ночью было совершено еще одно убийство. Хотя, похоже, этот случай никак не связан с предыдущими, мне нужно знать наверняка.

— Еще одно? — переспросила я.

Из папки, которую он принес с собой, дядя вынул фото трупа.

— Почему ты мне не позвонил?

— Я звонил. У тебя выключен телефон.

— Ой!

— Мэр меня подгоняет. Три убитых адвоката за вечер — не лучшая новость в вечерней сводке.

Я проверила мобильный.

— Извини, батарейка села.

Похоже, в мертвой зоне ни в чем нельзя быть уверенной.

Я поставила телефон на подзарядку, и дядя Боб подтолкнул ко мне через стол фотографии: опухшее синюшное лицо, на нескольких отечных ранах запеклась кровь, как будто пострадавший попал в аварию. Учитывая обстоятельства произошедшего, я усомнилась в том, что раны получены в автокатастрофе. Кем бы ни был убитый, умирал он трудно.

— Что с ним случилось? — спросила я.

— Его пытали, потом прикончили. Но им от него нужна была не информация. — Дядя Боб указал на рот и горло мертвеца. — Ему заклеили рот скотчем и сдавили горло, чтобы не кричал. Значит, либо он уже дал им то, что они хотели, либо они узнали, что он сделал.

Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с тошнотой.

— Прежде чем убить, нападавшие хотели как следует его помучить. Насколько я разбираюсь в уличных понятиях, он настучал на плохого парня. Так обычно пытают предателей, выдавших либо главаря банды, либо всю организацию целиком. Сейчас в преступных синдикатах иерархия почище, чем у английской знати.

Адвокаты столпились вокруг моего стола, и я подняла фото повыше, отвернув от себя. Сассмэн состроил гримасу и отошел. Я в нем не ошиблась. Но Элизабет и Барбер внимательно изучали снимок.

— Трудно сказать наверняка, — проговорила Элизабет. — Если бы не эти пятна…

— Было бы лучше, если бы у нас был его прижизненный портрет.

— Мы еще не установили личность, — напомнил мне дядя Боб, прежде чем ответить на звонок по мобильному.

Сассмэн пристально смотрел на Барбера сквозь свои очки в круглой оправе.

— Джейсон, ты ведь его узнаешь?

Я перевела взгляд на Барбера. Казалось, тот ошеломлен, онемел от ужаса и даже побледнел, хотя это физиологически невозможно. У призраков ни крови, ни плоти.

— Это он, — подтвердил Барбер. — Тот парень, который просил меня с ним встретиться.

Элизабет бросила взгляд на снимок.

— Так это твой таинственный незнакомец? — поинтересовалась она.

— Почти наверняка, — ответил Барбер.

Сассмэн подошел снова взглянуть на фото.

— Ты уверен?

Барбер с сомнением кивнул:

— Хотя, конечно, голову на отсечение не дам.

— Все равно уже поздно, — съязвила Элизабет. Кривясь от отвращения, она пристально рассматривала фотографию.

Дядя Боб закрыл телефон.

— Карлос Ривера. У него такое досье, что даже я с моей завидной памятью всего не упомню.

— Значит, о его прошлом нам ничего не известно, — заключила я, подавив смешок.

Дядя Боб прищурился и постучал указательным пальцем по виску:

— У меня память цепкая, точно капкан.

— Ага, вот только ты, похоже, забыл, как должен был забрать меня из папиной машины и уложить спать, пока он накачивался «Маргаритой». Я проснулась в два часа ночи, едва не окоченев от холода на заднем сиденье, пока ты в соседнем доме развлекался с миссис Данлоп.

— Во всем виноват алкоголь, — пробормотал он, поправив галстук. Лицо дяди Боба покрылось густым румянцем, который, как ни странно, шел ему; о том случае стоило вспомнить хотя бы ради этого румянца.

Я решила подлить масла в огонь и с притворной досадой покачала головой:

— Лишь бы тебя не мучили кошмары из-за того, что ты по неосторожности едва не стал причиной моей смерти.

Элизабет хихикнула.

Дяде Бобу было не до смеха.

— Может, оставим обвинения окружному прокурору? — Не успела я возразить, как он продолжил: — Мы нашли мистера Риверу плавающим в Рио-Гранде.

— Может, ему хотелось пить, — предположила я.

— Ты когда-нибудь пила воду из Рио-Гранде?

— Что-то не припомню, — ответила я, удивившись, когда же это дядя успел ее попробовать. И зачем. И не подцепил ли после этого какую-нибудь инфекцию. — Барбер полагает, что это тот самый парень, который просил его о тайной встрече.

Дядя Боб подался вперед, заинтригованный:

— Да ну?

— Ага.

Барбер объяснил мне, как было дело, а я передала все дяде Бобу, который, естественно, записал рассказ в блокнот.