Помоги мне тебя оправдать - Людмила Бержанская

— Ты считаешь, Митин не боялся никого и ничего?

— Думаю, что да. Во всяком случае, пока мама была в фаворе.

— Угроза Феди прошла мимо?

— Не знаю. Не уверен. Но нашу компанию как будто обходили стороной. А потом — разные институты, разные интересы.

— То есть, в институтские времена все поутихло?

— Ты же знаешь, что даже боль от смерти самых близких, утихает. Вот и эта память, мне казалось, ушла в сторону.

— Почему казалось?

— Когда мы заканчивали институты и получали направления на работу, Федя мне так и сказал: «Я так и остался должен».

— А почему именно в это время?

— Но ведь мы разъезжались по городам и весям страны.

— Тогда почему ты решил, что долг касался Митина?

— Федя так и сказал: «Пройдет время, мама погаснет и уйдет на пенсию. Не может быть, чтобы жизнь не предоставила мне возможность раздать долги».

— А потом рванула перестройка.

— Но перед этим, Димка процветал в комсомоле. Подбирались соответствующие знакомые и опекуны.

— Как ты думаешь, «Хозарсифь» — это комсомольские деньги? -

— Конечно.

— А как ты попал в эту фирму?

— Элементарно — мне нужна была реклама и визитки.

— Митин узнал тебя при встрече?

— Не знаю. Во всяком случае, вида не показал.

— А ты?

— Леночка, а что я? Сказать, что вспомнил? Обрадоваться некому. Напоминать о прошлом незачем. Что докажешь?

— Юра, а ты виделся с Федей последние годы?

— Пару раз. Бегом. Ты же знаешь, всем сейчас некогда.

— Ты не говорил ему о «Хозарсифе»?

— Сказал.

— Ну, и как он отреагировал?

— В общем, никак. Только сказал: «Нужно учесть».

— Я его не встречала в городе. Где он живет?

— Сейчас здесь.

— А в молодости тоже уезжал по назначению?

— Да. Кстати, его последняя должность — директор завода.

— Ни черта себе. Это изменило Живого?

— Не знаю. А чего ты спросила?

— Ну, во-первых, к власти не приходит тот, кто к ней не стремится.

— Во- вторых?

— Во-вторых, к ней не приходят ничем не посчитавшись в себе.

— Например, чем?

— Юр, перестань. Ты-то, юрист, знаешь, как изгибаются спины при подъеме вверх.

— Спины к старости, все равно сгибаются.

— Под тяжестью прожитых лет. Это другое. А вот постоянный изгиб позвоночника ведет к изгибу в принципах, представлениях о морали и нравственности.

— Не знаю. Не откровенничал с ним.

— Где Федя сейчас?

— В городе.

— Чем занимается? Неужели бросил завод?

— У него сложились трагические обстоятельства. Пару лет назад, за два месяца «сгорела» жена.

— От чего?

— Саркома.

— Какой ужас. А дети остались?

— Две дочки.

— Наверно, с одной из них я встретила его в театре.

— Затем заболела мать. Очень заболела. Он вернулся. Решил, что при его связях, быстро устроится.

— Получилось?

— По-моему, нет.

— Но ведь он за что-то живет?

— Конечно. У него есть маленький цех.

— Производство?

— Да. Но что там делают, не знаю.

— А с кем он живет?

— С младшей дочкой. Старшая замужем. По-моему, Федя оставил вместо себя директором завода зятя.

— Молодец.

— Лена, а ты не обратила внимание, что к 50 многие из нас оказались одинокими?

— Почему же — обратила. Как ты думаешь, Инна знает продолжение этой истории?

— Думаю, да.

— Почему?

— Но ведь ты сама рассказала об опустошенных счетах.

— У меня складывается впечатление, что она не зря все время удивлялась мне. Возможно, видела по телевизору объявления о Митине, знала, что нашли его в моем поселке.

— Ну, вы просто криминальная парочка.

— Почему?

— Друг у друга выведать ничего не можете.

— Как это? Я узнала о счетах.