Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

его бизнесу — незаконной торговле оружием в Штатах. Больше десяти лет назад он стал отдавать предпочтение делу более выгодному — изготовлению поддельных удостоверений личности и паспортов, фальшивых денег и печатанию всевозможных документов — безукоризненно выполненных кредитных карточек, разрешений и лицензий. Бубба мог добыть вам диплом Гарварда на четыре года раньше, чем выдал бы вам его Гарвардский университет, и сам он с гордостью демонстрировал докторский диплом Корнелла, висевший у него на складе на чердаке. Доктора физических наук, ни больше ни меньше. Неплохо для парня, которого вышибли из третьего класса приходской школы Св. Варфоломея!

Торговлю оружием он в последние годы сворачивал, однако имя себе он сделал именно этим, равно как и ловкими операциями по ликвидации некоторых зарвавшихся парней. В конце прошлого года на него был наезд, в результате которого в машине у него обнаружили незарегистрированный девятимиллиметровый «Токарев». Жизнь наша полна неопределенностей, и мало за что в ней можно ручаться, однако несомненно, что обнаружение у жителя Массачусетса незарегистрированного огнестрельного оружия означает для его владельца обязательный тюремный срок в течение года.

Адвокату Буббы удавалось, сколько это было возможно, вызволять его и отдалять перспективу отсидки, но всему на свете приходит конец. Назавтра, к девяти часам вечера, Буббе надлежало явиться в Плимутское исправительное заведение для приведения в исполнение приговора суда.

Перспектива эта Буббу не слишком удручала — ведь большинство его друзей уже находилось там. Немногие же остававшиеся на свободе собрались в этот вечер в «Деклане».

Сие злачное место затерялось в Апхам-Корнер среди заколоченных магазинных витрин и предназначенных на слом домов на Стоутон-стрит, и расположено оно как раз напротив кладбища. От моего дома оно в пяти минутах ходьбы, но пробираться туда мимо явных следов упадка городского хозяйства и медленного его разрушения не очень-то приятно. Улицы вокруг «Деклана» поднимаются в гору к Митинг-Хаус-Хилл, но ощущение такое, что тянет их в противоположном направлении — кажется, что вот-вот они сами по себе рассыплются в прах и, обрушившись с холма, очутятся у его подножия, на кладбище, словно смерть теперь, как ни крути, единственная здешняя перспектива.

Буббу мы обнаружили на задах заведения; он резался в пул с Нельсоном Ферраре и братьями Туоми, Дэнни и Игги, — не слишком интеллектуальная компания, а те скудные мозги, что были им отпущены, кажется, порядком замутил алкоголь.

Нельсон выступал иногда партнером Буббы в делах и был его закадычным дружком в периоды безделья. Он был маленький, смуглый, жилистый, с лицом, на котором застыло сердитое недоумение. Он редко открывал рот, а когда открывал, то речь его была тихой, словно он опасался быть услышанным кем-нибудь неподходящим; в его робости с женщинами было даже что-то трогательно-нежное, впрочем, трудно было испытывать нежность к человеку, однажды откусившему кому-то нос в пьяной драке в баре. Откушенный нос он отнес к себе домой в качестве сувенира.

Братья Туоми были мелкими гангстерами из уинтерхилльской банды в Соммервилле, поднаторевшими в перестрелках и автомобильных угонах, однако если в головы к ним случайно забредала какая-нибудь мысль, ей суждено было там захиреть от истощения.

Бубба поднял голову от стола, когда мы вошли, и ринулся к нам.

— Вот это да! — воскликнул он. — Я знал, что вы двое меня не подведете!

Энджи поцеловала его и сунула ему в руку литровую бутылку водки:

— Еще чего, кретинчик!

Бубба, более оживленный, чем обычно, обнял меня так крепко, что мне показалось, будто одно из ребер у меня вдавилось внутрь.

— Идем! — вскричал он. — Выпей со мной рюмочку. Так и быть, выпей две!

Судя по всему, вечер нам предстоял нелегкий.

В памяти моей он остался как нечто туманное. Такой эффект обычно дает водка в сочетании с пивом. Но я все же помню, как ставил на Энджи, игравшую против всех, кого сдуру угораздило схлестнуться с ней. Я помню, как беседовал с Нельсоном и извинялся за ребра, которые ему поломали четыре месяца назад в разгар истерии по поводу Джерри Глинна.

— Да ничего, — сказал он. — Ей-богу, ничего. Я в больнице с сестричкой одной познакомился и, кажется, влюбился в нее.

— А она как, тоже влюбилась?

— Точно не знаю. У нее что-то с телефоном, и, похоже, она переехала, а мне забыла сообщить.

* * *

Позже, когда Нельсон вместе с братьями Туоми поедали сомнительного вида пиццу в баре, мы с Энджи уселись рядом с Буббой, прислонившись к стене и задрав ноги на бильярдный стол.

— Вот чего мне будет не хватать, так это моих телесериалов! — с горечью сказал Бубба.

— В тюрьме есть телевизор, — напомнил я ему.

— Есть, но разве пробьешься к нему — там ведь негритосы и чистопородные распоряжаются. Вот и будешь либо комедии смотреть, либо картины с Чаком Норрисом.

— Мы можем записывать для тебя сериалы, — предложил я.

— Правда?

— Конечно, — сказала Энджи.

— Вас это не затруднит? Не хочу никому быть в тягость.

— О чем разговор! — заверил его я.

— Ладно, — сказал он и полез в карман. — Вот список.

Мы с Энджи стали просматривать список.

— «Крошка Тунс»? — спросил я. — «Доктор Куин, женщина-врач»?

Он наклонился ко мне, массивное лицо приблизилось к моему почти вплотную.

— Что? Сложно?

— Ничуть, — сказал я. — Вовсе нет.

— «Вечерние развлечения»? — удивилась Энджи. — Ты хочешь целый год напролет глядеть «Вечерние развлечения»?

— Мне нравится глядеть на звезд, — сказал Бубба и громко рыгнул.

— Ну, Мишель Пфайффер среди них редко можно встретить. Глядел бы ты «ЕТ», ты бы в этом разобрался.

Бубба толкнул локтем Энджи и наставил на меня палец:

— Значит, Патрик у нас разбирается. Он во всем разбирается.

— Вы же мужчины. — Энджи покачала головой. — Впрочем, — продолжала она, — к вам двоим это не относится.

Бубба опять рыгнул и посмотрел на меня:

— Чего это она?

* * *

Когда наконец принесли счет, я выхватил его из рук Буббы.

— Платим мы, — сказал я.

— Нет, — запротестовал он. — Вы ведь уже четыре месяца как не работаете.

— Четыре месяца до сегодняшнего дня, — сказала Энджи. — Сегодня нам поручили выгодное дело. За ним большие деньги. Так что разреши уж заплатить за тебя, маленький.

Я дал официантке свою кредитную карточку (удостоверившись, что в этом заведении они знают, что это такое), и через несколько минут она вернулась с сообщением, что карточка моя не принята.

Бубба был в восторге.

— Выгодная работа! — закудахтал он. — Большие деньги!

— Вы уверены, что