Радикальный удар - Альберт Байкалов

— Знает, где его место, — раздался голос Шурупа. — А я сразу подумал, что ему там лучше будет.

— Убивать его надо, — не унимался тем временем Геха. — Муха сказал, не должен этот человек жить! Ты же знаешь наши законы.

— Конечно, знаю, — негромко заговорил Джин. — Но разве так дела делаются? Ты же не хочешь за него сидеть. Одна маленькая глупость — и лишние пять лет…

«Неужели мое убийство — всего лишь маленькая глупость? — ужаснулся Константин. — Господи! Звери. И всего пять лет за это…»

— Вы, я вижу, парни, не в курсе, как здесь подобные проблемы решаются, — громом среди ясного неба раздались слова Шурупа. — Надо сделать так, чтобы он сам повесился.

— Как он сам повесится? — удивился Геха.

Шуруп прошел к кровати и сел. Селедин повернул голову и увидел пожелтевшие пятки в резиновых тапках.

— Ночью петлю на шею накинем, — стал объяснять он. — Один держать должен. Второй за ноги тянуть.

— Надо будет с коридорными договориться, — раздался голос дружка Шурупа. — Чтобы, если кричать станет, не совались.

— Да они и так ничего не услышат, — заверил Шуруп. — Я в этой камере уже одного удавил. Лет пять назад было дело. Заказ с воли пришел. Стукачок. Долго он не протянул — всего-то с пятой попытки…

— Только надо, чтобы все на своем стояли, — вновь подал голос дружок Шурупа.

— Утром сказать, что ночью все спали, — вновь перехватил инициативу разговора Шуруп. — А сейчас матрац порвем на полосы и сплетем удавку.

— Мы, что ли, будем плести? — с возмущением переспросил Геха. — Пусть сам плетет!

— Хорошо, — легко согласился Шуруп.

Селедин почувствовал, как под ним растекается что-то горячее.

— А ты-то чего, Шуруп, так печешься? — неожиданно спросил Джин. — Тебе какая от этого выгода?

— Никакой, — признался Шуруп. — Просто скучно.

— Скучно, — одними губами повторил Селедин и беззвучно зарыдал.

Он не помнил, сколько пролежал в одном положении, боясь шевельнуться. Чеченцы больше пока его не трогали. Они сидели и о чем-то негромко переговаривались. Селедину стало казаться, что остановилось время. Странное отупение и шум в голове мешали воспринимать действительность. Он знал, что сегодня умрет, но не мог в это поверить. «Может, броситься к дверям и начать стучать? — Неожиданная мысль его напугала. — Мне не дадут даже выбраться из-под кровати. Что же делать? Надо ждать. Вдруг меня еще вызовут? Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы за мной пришли! Господи, я виноват, каюсь! Бес попутал…»

Неожиданно раздался грохот открываемых дверей.

— Селедин, на выход!

Константин не поверил своим ушам. Неужели его мольбы были услышаны на небесах? Еще не веря своему счастью, он стал осторожно выбираться из-под кровати.

Халид встал и отошел в сторону.

— Живее! — поторопил надзиратель.

Селедин выпрямился.

— Что это? — нахмурился надзиратель. — Недержание?

— Энурез, — хохотнул кто-то.

— Надо было, чтобы он пол помыл! — спохватился было Шуруп, но умолк.

— Мне, что, вот так вот идти? — спросил Селедин надзирателя, однако тут же отругал себя за такой вопрос. Ну конечно! Хоть голышом. Только быстрее отсюда! Он пулей выскочил в коридор.

— Куда?! — удивившись его проворности, рявкнул надзиратель. — К стене!

Селедин послушно развернулся. Лязгнул засов.

— Вперед!

Константин двинулся по коридору. Странно, но отчего-то надзиратель даже не спросил, почему у него разбито лицо.