Аномальная зона - Андрей Кивинов

– Намучался, бедняга… Поднесите печку поближе, а то простудится… Значит, так. Завтра со всеми расчет, и на месяц… нет, на два минимум – никакого «контрабаса». Отдыхаем, таимся. На сегодня все.

В этот момент в дверном замке раздался резкий хруст.

На сегодня было далеко не все…

Это Стрельцов подтвердил свою репутацию специалиста по дверям.

Вышел в приемную, огляделся, взял со стола секретарши массивную пепельницу.

Тихо приблизился к закрытой двери. Извлек из кармана подобранный в зоопарке гвоздь и тремя точными ударами вколотил его в замок.

Замок крякнул. Открыть теперь его нельзя. Массивную дверь вынести – пусть попробуют.

В кабинете на несколько секунд воцарилась тишина. Кто-то подергал ручку двери. Пленники осмысливали произошедшее.

Стрельцов спокойно подошел к телефону и набрал номер дежурной части ГУВД.

– Дежурный? Это Стрельцов из «убойного». Да-да, я. Срочно. Давай ближайшие наряды на птичий рынок. На Васильевский. Прямо в дирекцию. И моих из отдела подними. Я тут оборону один держу.

– Сука! – долетевший крик был настолько страшен, что Стрельцов даже голоса кричавшего не узнал. Мощнейшее искажение.

– Сука! Сука! Сука!

В дверь со стороны кабинета колотилось сразу несколько тел.

– Открывай, козлина!!! Порежу!!! – это явно голос Скорика.

– Чем? – спросил Стрельцов.

Неожиданный вопрос смутил страдальцев. Секунды две вновь стояла тишина. Потом раздался голос Крутикова:

– Если откроем, тебе конец!!!

– Не откроете!! У вас морковки нет!! – хмыкнул Гриша.

Морковка – даже одно ее упоминание – произвела впечатление.

Боевые действия возобновились. В качестве тарана использовался стол. Жажда свободы и мести – великая сила. Через полминуты дверь затрещала.

Гриша почесал в затылке и вышел на мороз, закрыв на похожий манер и дверь номер два. Сам отошел к окну и затаился.

Вскоре пленникам удалось выломиться из кабинета.

Не обнаружив никого в приемной, они с пущим остервенением принялись громить следующий рубеж.

Тут-то и появился первый наряд…

Рогов и Любимов, сонные, но довольные, производили обыск в кабинете Крутикова. Карликовая свинья, разбуженная уже в который раз за ночь, скулила, как собачонка. Крутиков, мрачно сидевший в наручниках на собственном своем директорском стуле, повернулся на ее визг:

– Ну, и куда она вам? Обратно отправите? А в зоопарке она сдохнет, за ней уход нужен. У нас специалистов нет…

– Может, и отправим. На волю, – прикинул Рогов. – Или домой к себе возьму. Ты зря гонишь, что специалистов нет. Я вот почти уже специалист.

– Мужики, может, договоримся? – предложил Крутиков. – Деньги у меня есть.

– Они тебе потом пригодятся… На адвоката, на передачки в СИЗО, – заботливо сказал Любимов. – А договориться я сразу предлагал, забыл? А ты кляузничать начал. Теперь уже поздно.

– Все равно это дело лопнет, – решительно заявил хозяин кабинета. – Здесь чистейшая провокация.

– Это кто же кого спровоцировал? – удивился Рогов. – Уж не ты ли нас?

– Так что сидеть тебе, Мотыль, за милую душу, – добавил Жора.

– Еще поглядим… – не унимался Крутиков.

Хорохориться, впрочем, было неуместно. Дело, может, еще и развалится, но поросенка своего Татаринов завтра не получит. А это хреново.

И даже очень.

В кабинет заглянул усталый Стрельцов.

– Знаете, для кого я старался? Родной зоопарк грабил с риском для жизни…

– Ну? – обернулся Любимов.

– Для Татарина. Друзья его мне сообщили. – Гриша кивнул на Крутикова. – Товарищ директор, не врут?

– Придурки, – негромко выругался Крутиков.

Хотя какая теперь, в сущности, разница.

– Что за Татарин? – не смог припомнить Любимов.

– Как же, друг Башкира, – подмигнул Гриша. – Шучу-шучу. Витя Татаринов, авторитет. Которого все посадить не могут.

– Ему-то зачем? – удивился Рогов. – На ужин?

Кто-то ему рассказывал о моде олигархов кушать животных из Красной книги…

– А он Луговому в подарок, – продолжил Стрельцов. – У того завтра юбилей.

– Луговой… этот Луговой?

– Он самый. Самый наилуговейший Луговой. Оказывается, большой любитель животных. Поэтому они и носились как оглашенные.

– Мужики, нельзя таких людей обижать, – нахмурился Рогов. – Впрямь ведь нарвемся на неприятности. Анатолий Сергеевич, вы как считаете – можно таких людей обижать?

Крутиков глянул на Рогова исподлобья. Вопрос ему не понравился.

– Нельзя, – резюмировал Рогов. – Телефон Татарина у вас есть?

Крутиков стиснул зубы. Что-то неладное затеял этот опер, похожий на коротышку из сказки про Незнайку.

– Ладно, в РУБОПе завтра возьму.

– Вась, ты чего хочешь? – не выдержал Стрельцов.

Рогов стал деловито излагать план:

– Я так думаю: директора и его «шестерок» замочим. Трупы в Неву, под лед. Я звоню Татарину, говорю, что так и так, свинья есть, но непредвиденные обстоятельства – цена выросла… Анатолий Сергеич, вы на сколько сговаривались?

Крутиков смотрел на Рогова, округлив глаза.

Поросенок меж тем успокоился и снова уснул.

* * *

Гулял Луговой, что называется, скромно, но со вкусом.

Гости ждали на белоснежном пароходе «Анатолий Собчак», пришвартованном у Адмиралтейской набережной.

Тысячи разноцветных воздушных шаров драпировали вход на корабль.

И все – снаружи никакой больше помпы. Устрицы-лангусты-коньяки, негритянский джаз, клоун из Франции и певица Калерия – это уже там, внутри.

Татаринов обещал Луговому убраться от трапа до съезда гостей. Но люди Крутикова запаздывали. Авторитетный бизнесмен в ярости смотрел на «президентские» часы, подаренные ему одним из бывших вице-губернаторов. А теперь вот на банкеты не пускают. Оно, конечно, накласть с прибором – быть бы живу… Насчет банкетов у него у самого фантазии хватит.

– Еще раз звони! – зло бросил Татарин охраннику.

Тот вытащил мобильник, нажал повтор. Глухо.

– Отключен. Мы с них за опоздание бабки снимем.

В это время у причала наконец затормозил черный микроавтобус «мерседес». За рулем сидел Вася Рогов, в салоне – Стрельцов с Любимовым, но Татаринов с сотрудниками «убойного» отдела знаком не был и принял их за посыльных от Крутикова.