Доллары царя Гороха - Дарья Донцова

– Если тысячу разделить на два, то получится пятьсот, –справедливо заметила я.

– С вас полторы штуки.

– Минуточку! Ты же просила тысячу.

– Так я тогда еще вашу тачку не видела, – простодушнообъяснила повышение тарифа Аллочка.

Я вытащила из кошелька три зеленые бумажки.

– Пословицу про синицу в руках и журавля в небе слыхала?Держи и говори.

Аллочка посмотрела, потом выхватила из моих пальцев купюры.По ее довольному личику я поняла, что нахалка вовсе не рассчитывала получитьзатребованную сумму, похоже, что и триста долларов ей много.

Аккуратно сложив ассигнации, девочка довольно вздохнула изавела рассказ.

У нее есть подружка, Вера Коробко. Живут в одном дворе,вместе ходили в детский сад, потом в школу, затем в медицинское училище. И уВеры, и у Аллы нет никаких родственников, кроме мам. Аллочкина мать вполненормальная, только бедная и слишком замороченная тетка, стоит у прилавка всупермаркете. Денег особых в доме нет, экономить удается на продуктах, матьиногда приносит домой кое-что из харчей, которые подлежат утилизации из-запрошедшего срока годности. Аллочке, естественно, хочется красивой одежды,косметики, золотых сережек, только о таких вещах, как ювелирные украшения, ей имечтать не приходится. По этой причине Аллочка и пошла в училище, она слышала,будто медсестры отлично зарабатывают, им больные хорошо отстегивают, а ещеможно кормиться на местной кухне, там всегда остается еда.

Но по сравнению с Верой Алла жила просто шикарно. Ее мама,накопив рублишек, покупала дочери обновки, а один раз они даже летали в Турциюотдыхать, всего на неделю. Поселились в самом дешевом отеле, но это быланастоящая заграница.

У Веры же мать пила горькую, а в трезвые минуты пыталасьнаскрести денег на очередную бутылку. В доме не имелось даже телевизора ихолодильника, потому что родительница пропила все. Вера мечтала стать врачом,но очень хорошо понимала, что в институт ей просто так не поступить. Оставаласьлишь одна призрачная надежда выбраться из ямы: окончить училище на однипятерки, проработать год в больнице и пойти на вступительные экзамены по рабочейквоте.

Оказавшись на практике, Верочка, как и Алла, не гнушаласьбрать деньги у больных. Собственно говоря, стать доктором, хирургом ееподталкивало не благородное желание исцелять людские недуги, а элементарныйрасчет. На одной лестничной клетке с Верой жила женщина – врач. Дама имеламашину, хорошую одежду, у ее сына был плеер, вещь, о которой Вера не могла дажемечтать. Вот поэтому Коробко и решила: профессия медика – прибыльное дело.

Я молча слушала наивные рассуждения Аллочки. Это неправда,что из бедного дитяти обязательно вырастает интеллигентный, целеустремленный,добрый человек. Скорее наоборот, получаются такие, как Алла и Вера. Детство влишениях формирует комплексы, от которых потом полжизни не избавиться. Славабогу, что у меня в детстве была бабушка, которая как могла баловала внучку.Понравившуюся мне вещь она почти никогда не могла купить сразу, но Фасястарательно копила деньги, и в результате я становилась счастливойобладательницей платья, туфелек или куклы. Бабуся никогда не попрекала менякуском хлеба, вдосталь угощала конфетами, а в десятом классе наняла мнерепетиторов, чтобы я без проблем сдала вступительные экзамены. Только ставвзрослой женщиной и заполучив Аркадия, я поняла, как трудно было бабушке тащитьна плечах внучку, но я ни разу не слышала от нее жалоб и фразы: «Корми, поитебя, заразу!»

Я выросла в любви, ласке, с ощущением того, что меня балуют.А вот у Веры и Аллы все было наоборот, поэтому я без удивления сейчас слушаларассказ о том, что случилось с Коробко.

Вчера вечером Верочка пришла к Алле и показала ей огромнуюсумму – пятьсот долларов.

– Это откуда? – обомлела Аллочка.

– Заработала, – ответила подруга.

– Где? Кто дал? – принялась допытываться Алла.

Вера села на стул.

– Деньги тратить не стану, положу на сберкнижку, пустьпроценты растут. Потом еще накоплю и на коммерческое отделение поступлю.

– Лучше одежду купи! – воскликнула Аллочка. – Всеравно на оплату учебы не хватит!

– Ну уж нет, – отрезала Вера, – нам в училищеостался целый год до диплома. За двенадцать месяцев можно еще тугриков нарыть!

– Где ты их взяла? – заныла Алла.

Вера сначала не хотела откровенничать, но Аллочка насела нанее, и в конце концов подруга раскололась. К ней в больнице подошла женщина,очень милая, с сильно накрашенным лицом, и предложила полтысячи долларов запустяковую услугу.

Практиканток в клинике использовали вместо санитарок.Вообще-то их должны были обучать профессиональным навыкам, но вечно занятыммедсестрам не хватало времени, а техничек дефицит, поэтому практика сводилась кмытью полов, подаче судна, смене постельного белья и сбору грязной посуды послееды.

Так вот, дама, обратившаяся к Вере, попросила на пару минутотключить аппарат у Якунина, просто вытащить вилку из розетки, а потом снова еевоткнуть.

– Зачем? – удивилась я.

– Экая вы несообразительная, – укорила Аллочка, –хотя откуда вам знать! Якунин был на искусственной вентиляции легких, самдышать не мог!

– Постой, – ужаснулась я, – значит, Вера нарушилаработу прибора…

– Ага, – кивнула Алла, – точно. Дождалась, покамедсестра из реанимации выйдет, взяла ведро со шваброй и вроде полы мытьпочапала. Ну а потом со штепселем поиграла. Никто и не удивился. Аппаратураработает, а больной тю-тю. Он тяжелый был!

Я вспомнила, как доктор сказал, что у Сергея после операциипоявился шанс выжить, и пришла в еще больший ужас.

– Боже! Она убила человека! За пятьсот долларов! И ты нерассказала никому?

Алла дернула худенькими плечиками.

– Фигли мне вмешиваться? Верка сама, без меня делопровернула. Боялась, конечно, только ее Катерина уговорила.

– Кто? – подскочила я.

– Ну тетку эту Катей звали, – сказала Алла, – онаВерку в кафе повела, тут недалеко, и все-все ей объяснила. На Западедавным-давно безнадежных больных убивают, гуманным способом. Эвта… Эфта… Экта…

– Эвтаназия.