Доллары царя Гороха - Дарья Донцова

– Во! Точно! А у нас их мучают. Вот Якунин, ясное дело, чтоему было плохо. Нет бы спокойно умереть дали. Так операцию сделали, жизнь вродепродлили, а зачем? Катя, невеста Якунина, у нее сил не было глядеть на то, какжених перед смертью страдает, вот и решила ему помочь. Ну какая разница, когдаему на тот свет отъезжать? Во вторник, среду или четверг? Тут в отделениидевушка лежала, ногу ей электричкой отрезало. Так орала! Наркотики не брали.Прямо кровь в жилах стыла. А мать ее бегала и лечить требовала. Ну и что вышло?Промучилась дочка неделю и померла. По мне – так лучше сразу!

К моей голове прилила душная, черная волна. Нет, это ужасно,попадешь в больницу и окажешься в зависимости от такой Аллочки! Наглая недоучкастанет решать, жить мне или умирать, а при виде приемлемой суммы простоотключит аппаратуру.

Но Аллочка, не заметив впечатления, которое произвел наслушательницу рассказ, преспокойно вещала дальше:

– Вот Вера и решила помочь Якунину. Да еще Катя дала ей свойадрес и пообещала, что, если, не дай бог, возникнут проблемы, она мигомподтвердит, что сама попросила ее об услуге. Но никто ничего не заподозрил.

– Почему же ты мне сейчас все рассказала? – спросилая. – По какой причине сдала подружку?

Аллочка почесала курносенький носик.

– Ну… я попросила у нее в долг, совсем немного, стодолларов, а она не дала! Я и обиделась. Вон какая! У самой денег полно, а мненемножко пожалела, это не по-товарищески! Одним все, а другим ничего?

Где-то я на днях уже слышала эту фразу…

– Вы теперь можете Верку в тюрьму посадить, –мстительно добавила Алла, – и в суд на больницу подать! Денежки с них вкачестве компенсации стребуете, моих десять процентов! Вы же вроде родственницаЯкунина, или я не так поняла?

Значит, Аллочка, плохо разобравшись в ситуации, приняла меняза близкого Якунину человека!

– Сколько же тебе лет, деточка? – спросила я.

– Шестнадцать скоро исполнится, – ответила ушлаядевица. – Вам меня не обмануть, – деловито продолжала Аллочка, –коли суд затеете, вся больница загудит, у нас практика долго длится, я мигомузнаю. Так что, если захотите, чтоб свидетелем была, – платите. Нет –скажу, все вы придумали, наврали, вам еще и нагорит. По рукам?

Испытывая огромное желание стукнуть малолетнюю дрянь кулакомв нос, я кивнула:

– Хорошо. Давай адрес Веры.

– Зачем?

– Хочу с нее денег взять, те самые пятьсот баксов, –прибегла я к понятной Аллочке аргументации, – суд – дело затяжное, пока тода се, годы пройдут. Нет уж, пусть она мне сама компенсацию за Сергея платит.

– И правильно! – воскликнула Алла. – Моих оттудадвести пятьдесят гринов.

– Ты говорила про десять процентов, – напомнила я.

– Нет, с Веркиных половина, – не дрогнула Алла.

– Хорошо. Говори ее адрес.

– За него сто баксов.

Да уж, эта девочка своего не упустит. Пришлось выудить изкошелька еще одну купюру. Аллочка окончательно повеселела. Было слышно, как унее в мозгу щелкает калькулятор, быстро подсчитывающий доход: триста плюс стода еще двести пятьдесят в перспективе. Нет, день зря не прошел!

– Ехайте до Кузьминок, – сказала Аллочка, – там япокажу.

– Ты мне не нужна!

– Так мы живем в одном дворе!

– Поезжай на метро, моя машина не такси, – заявила я.

– Ну уж нет, – покачала головой девчонка, – ещеобманете, все деньги себе заграбастаете! Пока я в подземке тащиться буду, выВерку в угол зажмете!

– На машине дольше ехать, чем на метро! И потом, я не знаюведь, где она живет!

– Нет!

– Ладно, говори адрес, встретимся во дворе.

– Поедете только со мной!

– Я заплатила тебе за информацию! – возмутиласья. – За что ты сто долларов взяла?

– Едем, покажу дом!

– Тогда отдавай деньги назад, – велела я.

Мне не жаль ста долларов, но откровенная наглость должнабыть наказана.

– А вы их у меня отнимите, – прищурилась Аллочка.

Поняв, что девчонка переиграла меня по всем статьям, я селана водительское место и покатила в Кузьминки.

Дом, где обитали Вера и Алла, выглядел совершенно обычно.Ничем не примечательная пятиэтажка. Аллочка вошла в подъезд и позвонила вдверь, украшенную цифрой «1». Подождав несколько минут, она сталабезостановочно жать на кнопку и бить ногой в створку, выкрикивая:

– Верк! Отворяй! Заснула, што ль?

– Может, ее дома нет, – предположила я.

– Да куда ей деваться? Там сидит, поругались мы, вот ивпускать не хочет.

В ту же секунду дверь открылась. На пороге, покачиваясь,стояла баба самого отвратительного вида. Сальные, давно не мытые волосыспускались на плечи. Тщедушное треугольное личико покрывали синяки, на нейболтался не стиранный со дня покупки халат, и пахло от нимфы так, что я началасудорожно кашлять.

Алкоголичка разинула беззубый рот, в воздухе поплыл «аромат»перегара, лука, рыбы и еще чего-то омерзительного.

– Чаво? – прохрипела она.

– Каво! – передразнила ее Аллочка. – Верку позови!

– Этта хто?

– Во! Совсем допилась, – обозлилась Алла, – дочьзабыла.

– Ах, Верку…

– Наконец-то! Докумекала. Где она?

– … ее знает, – сообщила милая мамаша, потом собралаузкий лобик складками и продолжила: – В школе Верка, учится! Надо хорошо урокиделать!

– Да заткнись ты, – отмахнулась Аллочка, – нашласьучительница! Подвинься.

– Ты куда прешь?! – взвизгнула маменька.

– К Верке хочу!

– Пошла вон!

– Сама катись!

Пьянчуга пошаталась пару секунд, потом с неожиданной силойпнула Аллу в грудь. Девочка, чтобы не упасть, схватилась за меня. Ее глазапотемнели.

– Ах ты, сука! – взвизгнула она и ткнула пьяницукулаком в живот.

Алкоголичка без звука свалилась на пол. Алла перешагнулачерез нее и обернулась.

– Чего тормозишь? Пошли.

– Давай отнесем ее в комнату, – предложила я, –еще простудится на полу.

Аллочка рассмеялась.