Убийцы Мидаса - Питер Аспе

Некогда величественный памятник Гвидо Гезелле теперь пребывал в плачевном состоянии. Большой кусок бронзы, отколовшийся от него, упал на припаркованную неподалеку «мазду», придав японской машине вид сплющенной консервной банки. Должно быть, ее владелец пожалел, что припарковал машину не в том месте и не в то время. Что касается, самой «мазды», то она явно испытала культурный шок.

– Бедный Гвидо!

– Прости? – удивленно уставился на комиссара Версавел.

– Я имел в виду не тебя, Версавел. Посмотри на этого бедного искореженного классика. От нашего величайшего поэта остались одни рожки да ножки.

– Не нужно говорить о нем в таком тоне, он этого не заслуживает, – возмутился Версавел. – Перестань бунтовать против всего и вся. Это напрасная потеря времени и сил. Поэзия Гвидо бессмертна.

– Быть может, это и так, сержант, – неуверенно согласился Ван-Ин. – Но его стихи, на мой взгляд, немного дилетантские.

– А я все равно очень уважаю Гезелле. И всегда буду уважать, – обиженно заявил Версавел. – Я люблю его стихи всем сердцем.

– Охотно верю.

– Ни один из современных поэтов даже мизинца его не стоит, – с жаром заявил Версавел и глубоко вдохнул холодный зимний воздух. Насмешливые замечания Ван-Ина о его любимом поэте явно возмутили Гвидо.

Я столько лет с тобою счастлив был,

Но миг безумья наше счастье погубил.

Теперь, чтоб вымолить твое прощенье,

Я посвящаю все цветы, все вдохновенье

Тебе одной. Прости, и мы опять

Нектар, как пчелы, будем собирать, —

с чувством процитировал Версавел.

Как ни странно, стихи Гезелле в исполнении Версавела тронули Ван-Ина. Быть может, эти простые, незамысловатые строки как нельзя лучше подходили к сегодняшнему настроению комиссара. А может быть, дело было в певучем мягком баритоне Гвидо.

– А я и не знал, что ты такой поклонник Гвидо Гезелле, – с искренним восхищением произнес Ван-Ин.

Версавел бросил задумчивый взгляд на свинцовое небо. «Как странно иногда действует на людей снег», – подумал он.

– Как бы там ни было, это был прекрасный памятник Гвидо Гезелле, – заметил Версавел. – А теперь он развалился на куски.

Полицейские огородили лентой место преступления. Несмотря на то что стоял февраль и было очень холодно, на площади Гвидо Гезелле собралась целая толпа туристов. Они расталкивали друг друга локтями, стараясь подобраться как можно ближе к ленте. Эти праздные зеваки боялись упустить малейшую деталь. «Прямо как зрители в театре», – с неприязнью подумал Ван-Ин.

– Слава богу, что сейчас зима и хотя бы нет москитов, – съязвил Ван-Ин, с трудом продираясь сквозь толпу.

Завидев Версавела и Ван-Ина, офицер помахал им и опустил ленту, чтобы они беспрепятственно прошли к месту преступления. Прибывший незадолго до них Лео Ванмаэль бросился Ван-Ину и Версавелу навстречу. Его короткие ножки увязали в снегу.

– Зло никогда не дремлет, не так ли? – весело проговорил Лео. Он, по своему обыкновению, пребывал в прекрасном расположении духа.

– В баре при гостинице «Гезелле» подают прекрасный кофе с коньяком, – сообщил Лео, подмигнув комиссару.

Ван-Ин осмотрелся. Все были заняты делом. И у него не было никаких причин отказываться от предложения Лео.

– Заодно вы обо всем мне расскажете, – весело отозвался Ван-Ин. – Лучше это сделать в тепле. День сегодня на удивление холодный.