Кризис жанра - Марина Серова

Утром я вновь позвонила Земляному и поинтересовалась:

— Что, массовые отравления вы тоже запишете в природные аномалии или результат повышенной солнечной активности?

— Вы начинаете меня утомлять, — заметил Земляной. — Пока нет веских оснований для возбуждения уголовного дела. Экспертиза показала, что это обычное пищевое отравление. В некоторые салаты положили консервы, зараженные бутулизмом. Никто из пострадавших не умер. Некоторые уже выписались из больницы.

— Есть яды, имитирующие пищевые отравления, — проговорила я спокойно, — просто дозу точно не рассчитали.

— Предоставьте мне доказательства, — потребовал Земляной.

— Обязательно, — пообещала я. — А не знаете, как чувствует себя Иван Глебович?

— Пришел в себя, но все еще в реанимации, — ответил Земляной. — Когда выздоровеет, то сядет мне на шею, вопя, чтобы я нашел киллеров.

Попрощавшись с Земляным, я спросила у Александра, полоскавшего чаем горло, не желает ли он навестить Ивана Глебовича в больнице.

— Нет, — покачал головой Александр, коснувшись рукой синяка на челюсти.

— Ему так плохо, он плачет, — стала давить я на жалость. Александр, конечно же, не устоял перед моим напором.

У палаты заместителя мэра дежурили двое дюжих охранников. Я попросила доложить Ивану Глебовичу, что пришел его двоюродный брат Саша. Охранник заглянул в палату, задал вопрос и, получив утвердительный ответ, пропустил нас внутрь.

— Здравствуйте! Не ожидал, что навестите больного старика, — приветствовал нас Иван Глебович со своей кровати. Он лежал, накрытый до пояса одеялом. Из его правой руки торчала игла капельницы, но в целом вид больного не вызывал опасений. Небольшая бледность, и все. Когда мы вошли, я заметила, что Иван Глебович отложил на тумбочку книгу. Подойдя ближе к кровати, я смогла прочитать название на ее корешке: «Гражданское право», и решила, что он, скорее всего, штудирует пункты, касающиеся получения наследства.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, подтаскивая за собой упирающегося Александра.

— Спасибо, нормально, — Иван Глебович сделал попытку заглянуть мне за спину. — Саша, чего ты там прячешься, я тебя не укушу.

Александр с мрачным видом отошел от меня и встал рядом с кроватью.

— Слушай, Саша, — начал вкрадчивым голосом Иван Глебович, — извини за вчерашнее. Я случайно тебя ударил. Честно, я не хотел! Ты начал шалить, и я не сдержался. Простишь? Ну, Саша, чего молчишь?

— Ладно, — пробормотал Александр.

— Вот, — Иван Глебович протянул ему шоколадку. Александр с некоторой опаской взял ее и немедленно зашелестел оберткой.

— Иван Глебович, а как вы думаете, что с вами случилось? Это попытка покушения? — спросила я осторожно.

Он покосился на меня, выдержал паузу и сказал:

— Читайте мое утреннее интервью в газетах и все узнаете. Я не сомневаюсь, что это покушение.

— Обязательно почитаю, — пообещала я. — С вашей женой и другими родственниками все нормально?

— Нормально, — нехотя ответил Иван Глебович, следя, как Александр поедает шоколад. — Жена только что выписалась и поехала домой. Повезло, что у меня большие связи. Сразу нашли нужную аппаратуру и медикаменты, иначе бы мы с вами сейчас не разговаривали.

— Думаете, это ваши прошлые соратники решили от вас избавиться? — спросила я напрямую.

— Что я думаю, это мое дело, — оборвал меня он. — Что-то вы, девушка, задаете слишком много вопросов для обычной сиделки.

— А я и не обычная сиделка, — призналась я. — Агеева наняла меня, чтобы расследовать покушение на ее племянника, но я теперь считаю, что опасность угрожает и вам, и всей вашей семье.

— Это я понял и без вашей помощи, — буркнул Иван Глебович недовольно. — Что вы от меня-то хотите?

— Я хочу, чтобы вы указали мне имена тех, кого подозреваете, — ответила я. — Мое расследование — независимое. Обещаю, информация не просочится ни в прессу, ни в правоохранительные органы. Ради того, чтобы защитить Александра, я готова помочь вам.

— Со своими проблемами я разберусь сам, — резко ответил Иван Глебович. — Лучше не лезьте в это дело, или не сносить вам головы. — Я заметила, что он сильно нервничает, рука его стиснула одеяло. — Еще одно, — продолжал Иван Глебович, — скажите Алисе, чтобы она прекратила свои попытки прибрать к рукам Александра. У меня все схвачено! Кроме того, когда узнают, что в настоящее время Александр предоставлен самому себе по ее вине, всякие вопросы отпадут вовсе.

— Почему же он предоставлен самому себе? — спросила я с недоумением. — У меня педагогическое образование, большой опыт работы с детьми. Могу даже предоставить рекомендательные письма, если на то будет необходимость. — В этот момент мне стало понятно, что разговора с Иваном Глебовичем не получится.

— Да из вас преподаватель, как из меня космонавт! Что вы мне мозги пудрите? — повысив голос, почти заорал он. — Вы мошенница, тоже подбираетесь к деньгам!

Александр, напуганный поведением Ивана Глебовича, попятился от кровати. По природе неуклюжий, он зацепил ногой подставку капельницы и повалил все набок.

— Ай, паскуда! — взвизгнул Иван Глебович, хватаясь за потянувшуюся трубку. — Проклятый дебил!

В палату заглянул охранник, узнать, что за шум. Иван Глебович разинул рот, чтобы заорать во всю глотку что-то типа: «Схватите их и надругайтесь над ними», но вдруг изменился в лице, посерел, схватился за сердце и упал обратно на кровать, хрипя.

— Иван Глебович, что с вами? — испуганно воскликнул охранник.

— Сердечный приступ. — Я выхватила свалившийся под кровать пульт и нажала кнопку вызова медсестры. Тяжело дыша, Иван Глебович со свирепым выражением лица отнял у меня пульт и принялся сам давить на кнопку. Однако никто не приходил. Я бросилась в коридор. На посту тоже никого не было.

— Если мимо пройдет какой-нибудь врач, хватайте его и тащите в палату, — сказала я охраннику, а сама побежала на поиски медперсонала. На глаза попалась процедурная. Я, не раздумывая, ворвалась внутрь. Медсестра, готовившаяся делать промывание желудка кудрявому рыжему мужчине, вопросительно посмотрела на меня сквозь очки.