Давай не поженимся! - Анна Ольховская

Не спорю, так было. Раньше. Но сейчас, в век цифровых технологий?!

Симпатичная брошка на моей блузке работала безупречно, я проверила перед экзаменом – и звук, и изображение были на уровне.

Поэтому я совершенно спокойно отреагировала на очередной, не имеющий никакого отношения к экзаменационному материалу вопрос самодовольно ухмыляющейся жабы:

– Иннокентий Викентьевич, но ведь вы нам на лекциях этого не давали!

– Самостоятельно надо работать с материалом, душечка, – прогнусавил он, перелистывая дрожащими от похоти пальцами мою зачетку. – Тем более что вы, как я вижу, сдаете все предметы на отлично, а значит, умеете работать с материалом. Или язычком?

– Простите? – сухо хрустнула голосом я.

– Да ладно вам, деточка. – Поганец откинулся на спинку стула и принялся расстегивать пояс на брюках. – Становитесь-ка лучше на коленочки и начинайте. А потом еще и ко мне на дачу поедем, если хотите получить высшую оценку. Потому что минетик – это всего лишь троечка. Удовлетворите на удовлетворительно! – Ишь ты, каламбурит, веселится. Ну-ну. – А вы ведь, как я понимаю, на красный диплом идете?

– Но я ведь ответила на все вопросы по лекционному материалу! – Я старалась не смотреть на появившуюся из недр штанов гадость, не хватало еще спровоцировать обратную перистальтику. Но села так, чтобы брошка все видела.

– Не на все, киса, не на все. Ну, чего тянешь, начинай! – Жирная лапа полностью вывалила хозяйство наружу.

– Да пошел ты! – Все, хватит, сейчас точно вырвет. – Убери свою пипетку и не позорься!

– Ах ты, сучка! – И без того маленькие глазки бородавочника злобно сузились, он ловко цапнул мою зачетку прежде, чем я успела ее забрать, и, пачкая мастикой, нашкрябал там жирный «неуд» возле своего предмета. – Ты у меня из университета теперь на раз-два вылетишь, побл…шка наглая!

– Смотри, как бы ты не вылетел! Я вот всем расскажу, как ты экзамен принимаешь!

– А можно подумать, ты первая такая умная! – глумливо захихикал профессор, застегивая брючата. – Ходили уже, жаловались, но ректор этим жалобщицам быстро объяснил, что к чему.

– Ректор?

– А что, ты думаешь, он не знает о моих маленьких шалостях? Знает, конечно, но ничего поделать не может. Потому что мой брат, киса, депутат Государственной Думы и может устроить нашей богадельне веселую жизнь, если что не так. Поняла, поганка? Так что готовься к вылету.

– Сам шасси проверь, – буркнула я, двумя пальцами забирая зачетку, он ведь ее лапал после того, как свой огрызок теребил! Фу, гадость!

– Что-о-о? Мерзавка, чтобы духу твоего здесь не было!

– И вам не болеть.

Группа меня встретила ошарашенным молчанием и вытаращенными глазами.

– Ну, Ярцева, ты даешь! – выдохнул наконец наш староста, Димочка. – Он так орал! Ты что ему сказала?

– Правду. – Я засунула опороченную зачетку в сумку.

– И зачем? Как мы теперь экзамен сдавать будем? Он же злой как черт!

– Не волнуйтесь, Кеша-Викеша здесь ненадолго. Можете вообще не сдавать, дождемся другого преподавателя.

– Ага, конечно. Думаешь, ты, Ярцева, самая умная?

– Вроде того.

Дома я проверила запись – получилось отлично, все вошло в кадр.

А потом эта запись была продемонстрирована ректору. Он пытался спустить дело на тормозах, пообещав мне «отлично» по философии и даже личные извинения Иннокентия Викентьевича, но я уперлась – только увольнение жирной твари. А иначе отнесу запись на телевидение. На НТВ, к примеру, в программу «Максимум». Оно вам надо?

Оно им было не надо.

Иннокентий Викентьевич Пузырянин вылетел из университета через неделю.

А я поняла, что красота в моем случае может стать источником проблем. И, получив свой красный диплом, решила не рисковать.