Дело супруга-двоеженца - Эрл Стенли Гарднер

– У него все было по-простому, – объяснил Болтон.

– Я вижу, – отозвался Мейсон.

Адвокат остановился в углу комнаты, где стояло несколькосколоченных вместе ящиков, образуя самодельный шкаф, забитый десяткамипотрепанных журналов.

– Какие-нибудь документы, письма были? – поинтересовалсяМейсон.

– Никаких писем. Вообще ни одного написанного на чем-либослова. Я не уверен, что у него была ручка. Вот огрызок карандаша где-товалялся.

Журналы были как попало запиханы в шкаф, сбитый из ящиков.

Мейсон пододвинул стул и принялся просматривать их.

– Ему их приносил посыльный из магазина подержанныхжурналов, – пояснил Болтон. – Он их брал, когда они уже стоили гроши.

Мейсон продолжал копаться в журналах. Истории в них,казалось, были предназначены для того, чтобы удовлетворить скрытую страсть кпреступлениям. От них так и разило смертью.

Болтон, догадываясь, о чем думает Мейсон, сказал:

– Это было его любимое чтиво. Гиллетт предпочитал убийства.Что до меня, то я люблю детективные романы. Моя жена – та обожает пропутешествия… Вот так – каждому свое.

– А вот что-то другое, – заметил Мейсон.

Он вытащил из кучи «Сэтердей ивнинг пост» двухлетнейдавности.

– Вот-вот, – сказал Болтон, – я его тоже видел, когдасоставлял опись. Это у него единственный нормальный журнал.

Мейсон стал просматривать журнал, внезапно остановился, но,поймав на себе взгляд Болтона, спокойно долистал его до конца и небрежно бросилв общую кучу.

– А что еще? – спросил он. – Говорите, он питался вяленыммясом?

– Только его и ел.

– А из чего он стрелял оленей?

– Я так и думал, что вы спросите.

– У него было ружье? – поинтересовался Мейсон.

– Ага, – кивнул Болтон. – Отличное ружье, он его и смазывал,и чистил. На нем не было ни пылинки, ни пятнышка ржавчины.

– Где же это ружье? – спросил Мейсон.

– Я его отнес к себе для сохранности, – ответил Болтон. –Ружье очень хорошее. Кто знает, что могло бы с ним случиться… я и решил, что вкрайнем случае это будет плата мне за похороны.

– Что ж, – заметил Мейсон, – если наследников не отыщется,оно и должно быть у вас, ведь так?

– Знаете что, мистер Мейсон, – сказал Болтон, – вы отличныйюрист. У вас юридический склад ума. Ей-богу, хорошо, если бы вы купили себездесь хижину и приехали бы сюда жить. Вы бы поладили с местным народом, уверен.

– Интересная мысль, – заметил Мейсон. – Когда-нибудь, когдау меня будет больше свободного времени, я хотел бы иметь здесь хижину, чтобыпроводить отпуск и выходные.

– Лучшее место на земле! – восхищенно заметил Болтон. – Людиприезжают сюда, стоя одной ногой в могиле, и живут, живут, живут… черт возьми,уж кто-кто, а я-то это знаю! Сколько раз они меня надували: выздоравливали… а яоставался без заработка… Будете еще что-нибудь смотреть?

– Вроде нет, – сказал Мейсон. – Думаю, вы переписали все.

– Вообще-то да, – ответил Болтон. – Когда у меня покойник,которого не на что похоронить, я уж стараюсь ничего не упустить.

– А денег у него совсем не было? – спросил Мейсон.

– Около семнадцати долларов наличными вон в той жестянкеиз-под кофе, и это все.

– Ни писем, ни открыток, свидетельствующих, что кто-то писалему или интересовался им?

– Ничего.

– Прежде чем мы уедем отсюда, я принесу из машины свойпортфель. Там есть одна штука, которую я хочу вам показать.

– Ладно, – сказал Болтон. – Давайте все пойдем к машине и…

– Нет, – возразил Мейсон. – Эта керосиновая лампа оченьяркая, а вам может понадобиться хорошее освещение.

– Я принесу портфель, – сказала Делла Стрит, выходя изхижины и через минуту возвращаясь с портфелем Мейсона.

– Так вот, – сказал Мейсон, – вы говорили, что время отвремени к Горману Гиллетту приезжал молодой человек. Вы говорите, что вы еговидели?

– Конечно, видел.

– А узнали бы, если бы увидели еще раз?

– Думаю, да.

– И по фотографии?

– Смотря какая фотография. Одни фотографируются так, что ихможно узнать сразу, а других ни за что не узнаешь. Может, тут дело в людях, аможет, и в фотографиях, не знаю.

Мейсон достал из портфеля снимок Фрэнклина Гиллетта ипротянул его Болтону.

Болтон задумчиво посмотрел на фотографию, потом подвинул еепоближе к лампе и держал так, что яркий свет падал прямо на снимок.

– Трудно сказать, – произнес он наконец, – потому что она нецветная, а, по-моему, чтобы кого-то узнать, нужен цвет. Но знаете ли, мистерМейсон, сдается мне, что это он и есть.

– Что ж, – сказал Мейсон, – я хотел бы знать наверняка, но…

– Похож, очень похож. Послушайте-ка, Хай Ловелл сейчас набензоколонке, будет там до половины двенадцатого. Он-то как следует разгляделпарня и любопытный до чертиков. А потом, есть еще Эзра Хонкатт, который нашелтело. Он живет примерно в миле от дороги.

– Можно с ним поговорить? – спросил Мейсон.

– Он, наверное, уже лег спать, но если вам нужно поговоритьс ним, то можно.

– Мне нужно.

– Ну, поехали, – сказал Болтон.

Они погасили керосиновую лампу. Болтон запер хижину, иМейсон повел машину вверх по дороге, пока не остановился у дома, указанногоБолтоном.

– Давайте-ка я подниму его, – сказал Болтон. – Народ тутвроде как подозрительно относится к чужим, особенно ночью.

Болтон вылез из машины, прошел несколько футов вперед и,повысив голос, крикнул:

– Эй, Эзра!

Почти сразу же из хижины отозвался резкий, похожий накудахтанье голос:

– Это ты, Мэнни?

– Да, я.

– Чего тебе надо?

– Поговорить.

– Кто с тобой?

– Мужчина и девушка.

– Кто такие?

– Из города.

– Не желаю разговаривать.

– Поговори, поговори с ними. Он мужик что надо. А девчонкатак прямо красотка.