Тринадцать лет тишины - Нина Лорен

С чего Жаклин вдруг решила, что я ей не поверю? Эта комната, эти фотографии, весь этот дом – одно колоссальное, дорогостоящее свидетельство ее любви.

– И я точно знаю, ты тоже ее любишь. Несмотря на все, что ее отец с тобой сделал… – Жаклин умолкает, чтобы с силой втянуть в себя воздух. – Ведь иначе ты не согласилась бы прийти.

Я тоже делаю глубокий вдох, собираясь ответить, но она меня опережает:

– Мне кажется, мой муж и детектив Ортис недооценили тебя. Ты на многое способна. Ты стойкая и сильная, и у тебя доброе сердце.

Это еще только цветочки. Жаклин и половины не знает.

– Не сомневаюсь, если бы ты была в состоянии помочь нам найти ее… подобраться ближе… ты обязательно помогла бы.

Я начинаю понимать, к чему она клонит. Ну конечно. Стоит ли удивляться? У меня перед глазами принимаются мелькать образы, стоп-кадры из далекого прошлого, и приходится крепко зажмуриться, чтобы они унялись.

– Я рассказала полиции все, что мне было известно.

О да. Много раз, снова и снова. Бесстрастные люди в форме делали заметки, а медсестры ждали в сторонке со шприцами, полными успокоительных средств: на случай, если я начну метаться в истерике.

– Нет, – с поразительной уверенностью заявляет Жаклин. – Не все.

– Прошу прощения?

Она кладет руки мне на плечи, и ее хватка так же тверда, как и ее голос.

– Прошло десять лет. Ты должна была вспомнить что‑то еще.

Тринадцать. Тринадцать лет – с момента моего похищения. Но я не вношу уточнений.

– Нет…

Мой голос – жалкое чириканье. Нет, я не в силах вам помочь. Нет, я ничего не знаю. Нет, пожалуйста, не надо. Нет, нет, нет, нет.

– Вы думаете, я плохо старалась? Считаете меня каким‑то чудовищем?

– Нет, не считаю. Никакое ты не чудовище, Лэйни. Но ты, вероятно, наш единственный шанс подобраться к нему поближе.

Я хочу этого. Всем сердцем хочу, но, хоть тресни, не вижу способа этого достичь.

– Наш единственный шанс – действовать сообща, – говорит Жаклин, понизив голос до шепота. – Он воображает, что слишком умен, чтобы наследить, но я верю, мы сумеем доказать, что он ошибается. Заставим его оступиться. Совершить ошибку, ведь малейшей оплошности нам может оказаться достаточно. И я думаю, ты могла бы помочь.

Я взвешиваю ее слова, пока секунды бесшумно тикают мимо.

– И что от меня требуется?

– Мы снова выступим по телевидению. Я хочу, чтобы ты снялась вместе с нами и сказала, что к тебе начали возвращаться воспоминания.

Глава одиннадцатая

Трудно дышать. Безумно хочется, чтобы Шон был сейчас рядом.

– Ну пожалуйста, скажи «да»! – умоляет Жаклин, не сводя с меня немигающего взгляда.

– Я… Дайте мне минутку, – со свистом выдыхаю я и выбегаю в коридор.

Путаясь в ногах, я обследую одну дверь за другой, пока не нахожу ванную комнату; заскакиваю туда и запираюсь на задвижку. Сидя на краю ванны, перевожу дыхание. Онемевшими пальцами роюсь за подкладкой куртки, пока не нахожу комочек фольги – сейчас уже неважно, который из них, – и жадно заглатываю все его содержимое, даже не бросив взгляда внутрь.

Сперва я даже стука не слышу.

– Лэйни? – зовет меня кто‑то из-за двери. – У тебя все в порядке?

Это Том Шоу. Я хочу сказать ему, что у меня все просто зашибись. Я хочу сказать, чтобы он отвалил и сдох, но голос отказывается мне подчиняться.

– Лэйн… – На этот раз Шон. – Впусти меня. Прямо сейчас.

Я подхожу к двери и убираю задвижку. Он протискивается мимо, не обращая внимания на мои протесты и ругань, захлопывает за собой дверь. Потом хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе.

– Зачем было так вламываться… – бормочу я сквозь стиснутые зубы. – У меня все хорошо.

Лицо Шона мрачнеет. Он тоже стискивает зубы, а на его шее явственно проступает натянутая струна жилки.

– Что она тебе наговорила?

– Она хочет, чтобы я выступила вместе с ними в телеэфире.

Взгляд Шона фокусируется в каком‑то дюйме от моего лица.

– На телевидении?

– Какое‑то интервью. Им хочется…

– Еще чего! – Шон не повышает голоса, но тот гудит гневом. – Ни в коем случае.

Детектив берет с вешалки полотенце, смачивает уголок холодной водой и прижимает к моим опухшим глазам, ко лбу. Каждое его движение исполнено такой мучительной нежности, что я чуть не плачу. Мне так много хочется сказать Шону, но я боюсь разрушить этот хрупкий момент.

Он и так не мог длиться вечно. Всего через секунду кто‑то начинает колотить в дверь ванной.

– У вас там все нормально? – Голос Тома. Хозяин дома пытается изобразить беспокойство, но в каждом слове сквозит раздражение. Я практически слышу мысли, галдящие за дверью: «Ну, началось, теперь скорую придется вызывать из-за мелкой дурехи, не способной обойтись без истерик».

– Да, – отзывается Шон. – Ей просто нужно перевести дух.

– Вам что‑нибудь принести? – с тревогой спрашивает Жаклин. – Может, немного воды или льда?..

Я слышу, как ее муж недовольно шикает, и не знаю наверняка, кто вызвал его неодобрение – я или Жаклин. Как только мы выходим в коридор, она начинает суетиться вокруг меня с виноватым выражением на лице. Размазанная вокруг глаз тушь делает ее похожей на енота.

– Могу я с вами поговорить? – спрашивает Шон. – С вами обоими. Да, прямо сейчас…

Я присаживаюсь на корточки в углу гостиной, пока Шон и Том Шоу сердито спорят о чем‑то вполголоса. Жаклин разливает в высокие кружки кофе, добавляет сливок и немыслимое количество темного тростникового сахара. Молча протягивает мне чашку, но я качаю головой. Засунув руки в карманы, я играю с опустевшей фольгой, которую забыла выбросить; разрываю ее на тысячу клочков, которые, вероятно, навсегда прилипнут к подкладке.

– Мы собираемся вновь выступить по телевидению, – говорит Том Шоу. – И на этот раз я хочу, чтобы нас было трое. Если Лэйни не против, конечно.

Судя по тону сказанного, вариантов у меня не так уж и много.

– Крайне неудачная идея, – выставляет ладонь Шон. – Я не позволю. Это поставило бы под удар…

– Вот уже несколько дней журналисты только и делают, что гоняются за нами. Пора бы их обрадовать.

Скрипнув стулом, мистер Шоу начинает подниматься на ноги.

– …безопасность Лэйни, – невозмутимо завершает фразу Шон.

– Как мне представляется… – повышает голос мистер Шоу: он будто обращается ко мне, не желая говорить напрямую. – Сейчас все зависит только от самой Лэйни. Лучше бы нам спросить ее мнения.

Не отрываясь, я гляжу на свои руки –