Убрать Картера - Тед Льюис

— Я не дерусь, — заявил Фрэнк.

— А что же ты делаешь? — осведомился Альберт. — Целуешь ручки?

Все расхохотались.

Альберт поджег петарду и протянул ее Фрэнку. Фрэнк не взял ее. Альберт поднес ее к свитеру Фрэнка, и Фрэнк попытался отступить, но понял, что прижат к бильярдному столу. За секунду до взрыва Альберт сунул петарду в вырез свитера Фрэнка и отскочил. Фрэнк затряс подолом свитера, и петарда, выпав, взорвалась в футе от пола. Фрэнк отпрыгнул. Все его действия были встречены громовым хохотом. Овладев собой, Фрэнк спокойно прошел к другому краю стола и взял свой кий.

— Твоя очередь, дружище, — сказал он. В его голосе слышалась дрожь.

Меня тошнило. В тот момент я ненавидел Фрэнка. Готов был убить его. Все, что я когда-либо испытывал к нему, улетучилось. Он разоблачил себя. Он не захотел драться. Он позволил Альберту испугать себя. Он предпочел ничего не делать. Я едва не плакал. Я долго смотрел на него.

Когда Альберт обошел стол и направился к Фрэнку, я ударил, причем с такой силой, что красный шар вылетел за борт и едва не попал в Альберта. Тот остановился и взглянул на меня. Я выпрямился и твердо встретил его взгляд.

— Прости, — сказал я. — Кий соскочил.

Альберт продолжал смотреть на меня.

— Ну что, неймется? — наконец спросил он.

— Джек, — сказал Фрэнк.

— Пошел ты, — бросил я и обратился к Альберту: — Давай. Или ты испугался?

Шайка загоготала.

— Я каждый день съедаю четырех таких на завтрак, — сказал Альберт.

Я отшвырнул кий и обежал стол, намереваясь броситься на Альберта, но Фрэнк преградил мне путь.

— У этого малыша хватит мужества на десяток таких, как ты, сыкун, — заявил Альберт.

Фрэнк отпустил меня и повернулся к нему.

— А ну, ребята, давайте-ка проучим их.

В первую секунду я подумал, что Фрэнк будет драться. Но он даже не пытался защищаться. Тремя или четырьмя быстрыми ударами Альберт разбил ему нос и повалил на пол. Фрэнк сел, достал носовой платок и вытер кровь. Помню, что в тот момент, когда он вытирал нос, я понял то, что давно знал, но о чем никогда не задумывался: у Фрэнка всегда есть с собой чистый носовой платок.

После этого Альберт повернулся и пошел прочь, его прихвостни поспешили за ним. У двери он остановился и сказал:

— Пошли, Юккер, пощадим этот кружок кройки и шитья.

Я посмотрел на Фрэнка. Он не собирался вставать с пола. Все это время он разглядывал пятна на своем платке, а после слов Альберта посмотрел на меня, догадавшись, что я сейчас сделаю.

В те времена Альберт был довольно красив. Темные волосы, которые он всегда тщательно напомаживал, длинные баки, белоснежные зубы и ясные светлосерые глаза. У него были четкие черты лица и волевой подбородок. Мужчина, сидевший сейчас в кресле за кухонным столом, ничем не напоминал того Альберта. Он был лыс, хотя баки остались; зубы потемнели. Четкие черты лица растворились, морщинистая кожа по цвету напоминала рыбье брюхо. Белки пожелтели, а в углах глаз были красными.

Произнеся мое имя, Альберт изумленно таращился на меня, постепенно осознавая, что Джек Картер действительно жив и стоит в комнате. Когда это наконец-то дошло до него, он начал вставать. Нет, вставать — это преувеличение. Он создал впечатление, будто встает, а в действительности не сделал ни одного движения, которое могло бы дать понять его намерения. Ну, его рубашка лишь немного сморщилась, и все.

Я обошел кухонный стол.

— Не вставай, Альберт, — сказал я.

Он мысленно опустился в кресло. Я разложил металлический садовый стульчик, приставленный к столу, сел и закурил.

Да-а, Альберт выглядел неважно.

— Как поживаешь, Альберт? — спросил я.

— Неплохо, — ответил он. — Неплохо.

Молчание.

— Джек Картер, — сказал он. — Кто бы мог подумать?

— Разве ты не знал, что я в городе?

— Ну, понимаешь ли, Джек, я редко выхожу из дома. — Он постучал себя по груди. — Бронхи. Сижу дома и греюсь. Знаю только то, что мне рассказывает Люсиль.

Я перевел взгляд на сидевшую перед телевизором курчавую женщину.

— Нет, — сказал Альберт, — Люсиль — жена, а это Грир, ее сестра.

Грир продолжала пялиться в ящик.

— Не знал, Альберт, что ты женился, — сказал я.

— Ну… — протянул он. — Ведь так положено, правда? — Он многозначительно улыбнулся. — Человек стареет и больше не может работать.

— Чем ты занимаешься? — спросил я.

— Всем понемногу. Всем, что можно сделать, не вылезая из кресла.

— Тебе повезло, — сказал я.

— Не очень, — возразил он. — Я не сам решил. Врачи приказали. Я тоскую по былым временам.

Молчание.

— А ты, Джек, отлично выглядишь, — сказал он. — Просто замечательно. Слышал, дела у тебя идут хорошо.

— О, оказывается, ты слышал немало, — сказал я.

— Джек, я слышал об этом давно. Когда поправился после болезни.

На противоположном от телевизора конце кухни открылась дверь. И я, и Альберт повернули головы.

В кухню прошли мужчина и женщина. На мужчине была рабочая куртка и комбинезон. На плечах у него висел рюкзак. Пойдя, он тут же закурил. Женщина была одета в мужской клетчатый халат. А вот что у нее было под халатом, не знаю. Ее рыжие волосы вились мелкими кольцами. Свою сигарету она уже выкурила наполовину. Мужчина направился к выходу. Старуха, открывшая мне дверь и все это время сидевшая на раскладном садовом стульчике за столом, встала и перегородила ему проход.

— Разве ты ничего не хочешь дать ма? — спросила женщина в мужском халате.

Мужчина остановился, сунул сигарету в рот, расстегнул куртку, вынул из нагрудного кармана скатанные в трубочку банкноты, вытащил оттуда десятку и дал старухе. Старуха взяла деньги и, не сказав ни слова, села на прежнее место. Мужчина продолжил свой путь к двери.

— Спокойной ночи, Лен, — сказал Альберт. — До встречи.

Мужчина кивнул и собрался было открыть дверь, но вдруг одна из девочек, та, что была постарше, вскочила, пробежала через кухню и сама распахнула перед ним дверь.

— Спокойной ночи, спокойной ночи, спокойной ночи, — пронзительно выкрикивала она, широко улыбаясь.

— Спокойной ночи, — сказал ей мужчина и вышел. Все еще улыбаясь, девочка вернулась к телевизору и села на пол.

— Джек, — сказал Альберт, — познакомься с моей женой. Люсиль, это Джек Картер. Мой друг юности.

— Здрасте, — сказала Люсиль.

— Рад знакомству, — сказал я. Я не посчитал нужным встать.