Ворюга в клеточку - Валерий Гусев

Акимов исчез!

Утром мы снова побежали к Акимову, забрали у него всю немецкую «добычу» Карлсона, уложили ее в большой пакет.

– Будьте спокойны, мадам, - сказал Алешка. - Доставим точно по назначению.

И мы помчались в немецкую колонию. Киндеров на улице не было - учились, у них карантина нет. И мы вежливо попросили охранника, не очень нам знакомого:

– Пожалуйста, вызовите Макса Хофмана.

Он недоверчиво посмотрел на нас:

– А что сказать?

– Скажите: маленький Интерпол требует! Он поймет.

Охранник неохотно подошел к подъезду, что-то проговорил в домофон. Вернулся:

– Сейчас будет.

И правда, через две минуты из подъезда вышел Макс, без Рекса, подошел к нам. Мы выманили его за ограду.

Уселись на скамейку возле детского сада. Алешка выложил на нее пакеты с деньгами и золотом.

– Можете не проверять, - сказал он. - Как в банке.

– Это что есть? - Макс выпучил глаза.

– Это есть похищенные вещи. Забирайте.

Макс перебрал пакеты, покраснел, потом снова покрылся веснушками и что-то очень долго и горячо говорил нам. Но мы ни слова не поняли. Потому что Макс от счастливого волнения позабыл русский язык и лопотал на своем родном, немецком. Одно только знакомое слово мелькало - «данке, данке!». Но мы это «спасибо» и без переводчика знали.

Наконец он опомнился и повторил все сказанное по-русски. А потом спросил:

– Что я должен делать?

– Верните владельцам, - сказал я.

– И это все? Такое дело нужно сильно благодарить.

– Конечно! - сказал Алешка. - Без вознаграждения нет спасения. Закон моря.

– Сколько стоит закон моря? - деловито уточнил Макс, укладывая ценности в пакет.

Алешка на секунду задумался. Ну, сейчас брякнет! Он и брякнул:

– Это будет стоить познакомить нас с господином Земаном. Лично.

Макс немного вздрогнул. Изменился в лице, а потом опять покрылся веснушками.

– Хорошо, - через силу сказал он. - Мне бы не хотелось это делать. Это знакомство не для вас. Но есть закон моря. Дайте мне номер вашего телефона. А вознаграждение для вас? - Это он меня спросил.

– У меня просьба. Когда вы вернете эти вещи владельцам, ничего им не объясняйте, хорошо?

– А как объяснять?

– Просто. Это все разыскали и вернули лица, пожелавшие остаться неизвестными.

Макс пожал плечами, потряс нам руки и, забрав пакет, отбыл по месту жительства.

А мы пошли к Акимову, доложить о выполнении задания.

Но не успели… У подъезда стоял обычный «жигуленок», но с мигалкой-стаканчиком на крыше. А из подъезда вышли двое людей в камуфляже, с дубинками на поясе и в масках. Они вели под руки Акимова.

Мы остолбенели. Хотели было броситься к Акимову, но он нас будто предупредил взглядом - скользнул холодными глазами: я вас не знаю и вы меня в первый раз видите.

Акимова грубо впихнули в машину, она взвизгнула колесами, взвыла сиреной и умчалась.

Мы даже сначала рванулись за ней. Потом опомнились: «Я вас не знаю…»

Опоздали!

Теперь одна надежда была - на папу. Нужно ждать до вечера.

К вечеру мы немного успокоились, а до этого слонялись по квартире, натыкаясь друг на друга. И на маму.

– Вы не заболели? - спросила мама, когда Алешка чуть не выбил у нее из рук сковороду с картошкой. - Или по школе соскучились?

– Мы твой баллончик ищем, - буркнул, не подумав, Алешка.

– Он сам нашелся. - И обрадовала: - А я еще обои купила. Папе в кабинет. Все равно вам делать нечего.

Знала бы она, как нам делать нечего. Дел у нас теперь полно. Но я тогда еще и не предполагал - каких! Если бы заранее знал, я бы лучше свинкой заболел.

Наконец в прихожей раздался долгожданный звонок.

Алешка поманил меня в комнату.

– Дим, с папой ты будешь разговаривать. - Это он не попросил, это он приказал.

– Почему это я?

– У тебя лучше получится. Ты - простодушный.

Уж лучше бы он меня детиной обозвал!

Нет, я не обиделся, я только вздохнул. И согласился.

– Издалека начинай, - посоветовал Алешка со знанием дела. - С чего-нибудь совсем постороннего. А я тебе потом тайный знак подам. Ногой.

Когда мы все собрались на ужин за кухонным столом, я начал издалека. И ничего умнее не придумал:

– Пап, мы решили собаку завести.

Алешка незаметно показал мне большой палец и подмигнул.

– Кто это мы? - уточнил папа.

– Мама, например, - невинно продолжил я, зная, что мамино мнение для папы - решающее.

– С чего ты взял? - удивилась мама. - Супердень какая-то. Ой, простите!

– Ты ж сама сказала: «Какая прелесть!» - поддержал меня Алешка.

– Когда? - еще больше удивилась мама. - Что-то не помню.

– Когда-когда? В прошлом году. Когда с Ленкиным Нордом познакомилась.

– А в позапрошлом году мы с вашей мамой в цирке были, - зачем-то вспомнил папа.

– Ну и что?

– А то! Когда там верблюд через барьеры прыгал, мама тоже сказала: «Какая прелесть!»

– А при чем здесь верблюд? - прикинулись мы дурачками. Хотя, конечно, прекрасно поняли, что папа имел в виду.

– А при чем здесь собака? - логично завершил он. И окончательно закрыл вопрос: - Знаю я этих собак. И своих детей знаю тоже. Собака будет ваша, а кормить ее и лужи за ней подтирать будет мама…

– А гулять - папа, - поспешила мама на всякий случай.

Тут Алешка мне подал знак. Но не очень удачно. Мама ойкнула и сказала ему:

– Что ты ногами болтаешь?

– Ну, пап, - начал я, - раз не хочешь собаку, тогда помоги хорошему человеку.

Папа рассмеялся. Каким-то своим мыслям. И сказал:

– Жаль все-таки, что я в позапрошлом году верблюда не купил.

– Пап, это не смешно. Твоя милиция арестовала хорошего, честного человека. Очень полезного для общества. Ты бы разобрался.

– А за что его задержали? Вам известно?