Дикий сад - Марк Миллз

Кто ничего не знал, тот ни за что бы не заметил в их поведении чего-то необычного, чего-то указывающего на случившееся между ними ночью. Пожилая пара из Рима — единственные из постояльцев пансиона, еще не успевшие позавтракать, когда Адам спустился наконец вниз, — вежливо, как все последние дни, улыбнулась ему, но и только. Ничто в их поведении не говорило о том, что хозяйка поделилась с ними подробностями своих любовных игрищ с заезжим англичанином. Все шло своим чередом, как будто ничего и не произошло.

И только когда синьора Фанелли принесла кофе, Адам кое-что заметил. Ставя на стол блюдце и чашку, она подошла к нему чуточку ближе, чем обычно.

Он нарочно задержался после завтрака в надежде улучить подходящий момент и, по крайней мере, убедиться, что ему ничего не приснилось. Может быть, Адам и не переживал бы так, если бы она не ускользнула из комнаты, пока он спал. Последним, что осталось в памяти, были непонятные, звучащие заклятиями слова, прыгающие груди и раскачивающийся золотой крестик. На втором круге его хватило ненадолго. Что было потом? Он лишь надеялся, что успел хотя бы обнять ее.

Римляне наконец выползли из-за стола, и синьора Фанелли тут же вышла из кухни.

— Еще капучино? — беззаботно поинтересовалась она.

— Спасибо.

Кофеварочная машина чихнула, булькнула и зловеще зашипела. Адам отодвинул стул и подошел к стойке.

— Как спалось? — спросила хозяйка.

Вопрос прозвучал едва ли не откровенной насмешкой.

— Извини…

— За что?

— За то, что уснул.

Она опасливо покосилась на дверь в кухню.

— Я этого и хотела. Мне же с утра делами заниматься — надо было и самой выспаться. — Сухой ответ смягчила приятная нотка иронии.

Из тонкого носика кофеварки в помятый оловянный кувшин выплеснулось немного молока.

— Восемь лет, — вздохнула синьора Фанелли. — Вот сколько лет я никого не любила.

— Долго.

Она повернула кран и посмотрела на него:

— Ожидание того стоило.

— Да, это было что-то… что-то невероятное… — Адам постарался придать лицу соответствующее выражение, чтобы синьора Фанелли не подумала, будто он говорит это только из вежливости. И действительно, благодаря ей он испытал то, о существовании чего даже не догадывался.

В этот момент с террасы вошел запыхавшийся Якопо. В какой-то момент Адаму показалось, что в глазах его мелькнуло что-то, но, скорее всего, то была лишь игра воображения.

— Ну что? — спросила мать.

— Он уезжает через двадцать минут.

— Синьор Карнезекки, — объяснила она, повернувшись к Адаму. — Собирается во Флоренцию.

Вот оно что. Он рассказал о своей проблеме, о том, что Гарри нужно передать деньги, и синьора Фанелли ничего не забыла и обо всем позаботилась.

— Никто не должен знать, — напомнила она, проводив сына взглядом.

— Понимаю.

— Я здесь живу, ты — нет. Поэтому тебя и выбрала.

Должно быть, ему не удалось спрятать обиду, потому что, пододвинув чашку, она тайком погладила его по руке.

— Ну, не только поэтому.

Синьор Карнезекки зарабатывал на жизнь торговлей овощами и фруктами, что выглядело довольно забавно, поскольку его фамилия в переводе с итальянского означала «сушеное мясо».

Вместе с ним на рынок во Флоренцию отправились жена и сын. Они поместились в кабине старенького грузовичка, Адам же не без труда втиснулся между ящиками в кузове.