Рыбки в пятнах света - Рику Онда

– Для чего это ему понадобилось? Что он делал?

– Что?

– Я вспомнил. Мы же отдыхали всего полчаса назад. Зачем ему понадобился еще один привал? Он специально привел нас на то место, оставил, ушел куда-то и вернулся. Зачем ему это понадобилось?

– Может, он в туалет ходил или звонил кому-то.

– Я тоже сначала так подумал, – с серьезным видом кивает он. – Но если подумать, как он себя вел, возникает ощущение, что у него была какая-то другая цель.

– Какая?

– Конечно, это только догадка, но может, ему надо было что-то проверить.

– Проверить? Что можно проверять в таком месте?

– Не знаю. Но мне кажется, ему понадобилось что-то быстро сделать, в чем-то удостовериться, причем так, чтобы мы ничего не видели, – тихо говорит Хиро, закуривает новую сигарету и погружается в свои мысли.

Проверить? Удостовериться? Что можно проверить в горах в такой глуши?

– А что если… А не связано ли это как-то с нами? – робко спрашиваю я и наталкиваюсь на его безучастный взгляд.

– Здравая мысль.

– Подожди. Давай попробуем разобраться.

Я развожу руки в стороны.

О чем мы говорим? Я перестаю понимать. О нас? О том человеке? О прошлом или будущем?

– Он увидел твой нож, Хиро, и понял, что ты пользуешься ненастоящим именем. На следующий день ты рассказал ему о часах, и интуиция подсказала ему, что мы – по крайней мере, ты – ребенок от его первой жены, с которой он давно развелся. Ты это имеешь в виду?

– Ну, в общем, да, – кивает он. – Все верно. Его подозрения касались меня одного. Мне кажется, ему в голову не пришло, что детей может быть двое.

Одного.

Его слова засели в голове. Почему-то они меня зацепили. Одного.

Я решаю пока оставить мысль о них и продолжаю:

– Если так, что он мог сделать, как ты думаешь? Как в горах можно это проверить?

– Это вопрос.

Он медленно кивает, но, похоже, ответа у него нет.

Человек находится в горах, где ничего нет. Как он может выяснить, является ли случайный попутчик его сыном, да еще так, чтобы попутчик ничего не заметил? Как такое возможно?

И он, и я сосредоточены на этом вопросе.

Но я никак не могу отойти от нашего разговора – о настенных часах, о связывании травы, о моей нетвердой памяти.

Его слова потрясли меня до глубины души. Будто я сидела, а кто-то подошел, грубо схватил меня за плечи и сильно тряхнул: «Да открой ты глаза, напряги память, мир совсем не такой, как ты его представляешь!»

Кое-что все-таки осталось в памяти.

Смятая трава у обрыва, с которого упал проводник. Это же то самое место, где я сидела на корточках. Возможно, я его не видела, но если все так, как говорит Хиро, и я в самом деле связывала траву, то всякое могло случиться. Вдруг я его убила?

В груди вдруг защемило, виски похолодели.

Я представила, как это могло выглядеть.

Проводник быстрым шагом направляется к краю обрыва, спотыкается и падает.

Как он мог попасть в столь примитивную ловушку? А с другой стороны, почему бы и нет, если она устроена в таком неожиданном месте…

Вот почему Хиро меня подозревал все это время.

Я с опаской поднимаю на него глаза.

Ему тяжело. По глазам понять можно.

Надо держать себя в руках.

Не хочет ли он заставить меня признаться? Сдать куда следует?

Неужели я на самом деле убийца?

Голова идет кругом.

Я подумать не могла, что окажусь в положении подозреваемой. Получу ли я от него ответ на свой вопрос? Или дам его сама этой ночью?

Захотелось за что-то подержаться, и я протянула руку к бутылке с чаем.

Бутылка оказалась влажной, вспотела в пластиковом пакете. Прямо как я.

Выпиваю целый стакан тепловатого чая и тут же наполняю его снова.

– И мне.

Хиро небрежно протягивает свой стакан, я наливаю ему чай.

Взгляд падает на его сигарету, от которой уже почти ничего не осталось.

Сигарета.

Как ни странно, остававшийся в его пальцах окурок вдруг на глазах увеличился в размерах.

– Сигарета.

Я не заметила, что произнесла это слово вслух. Он недоуменно смотрит на меня.

– Так ты тогда спрятался, чтобы покурить?

Мои слова, похоже, пугают его.

Как в обратной съемке, я возвращаюсь в прошлое, где, встретившись с Хиро после привала, ощущаю еле уловимый запах табака. А ведь он обещал не курить во время похода.

Сигарета. Сигаретный окурок.

– А до этого ты не курил? На предыдущем привале?

Хиро отрицательно качает головой.

– Нет, не курил.

– Или еще где-нибудь. Поблизости?

– Что значит – поблизости?

– Он подозревал, что ты можешь быть его сыном. Прямо об этом спросить он не мог. Что бы ты сделал на его месте?

– Для чего? Чтобы узнать, сын я или не сын?

Я киваю.

– Это можно было сделать и в другом месте. Необязательно там. И позднее. Есть разные способы. Определяют по волосу, слюне или другой жидкости. Так можно сравнить.

– Ага.

Мы одновременно устремляем взгляд на сигарету в его руке.

– Окурок идеально подходит. В кино видел, наверное. Достаточно одного окурка, чтобы точно определить.

– Твоя правда. Тест ДНК.

– Точно! Ему эта мысль пришла в голову, когда мы шли. Будь у него образец твоей ДНК, он бы мог использовать его для проверки после нашего отъезда. Ты ничего не выбрасывал в промежутке между двумя последними привалами?

– Нет, нет… хотя подожди.

Категорическое отрицание в тоне Хиро сменилось на неуверенность.

– Первый привал устроили на специально обустроенной площадке.

– Точно. Там и другие туристы были. Лавочки, телефон-автомат.

– И пепельница.

Он медленно переводит взгляд на свою сигарету.

«Мальборо». Всегда одна и та же марка.

– Вспомнил. Я там не курил, но выбросил окурки, – говорит он с испугом. – Мне страшно курить хотелось, и на каждом привале я ощупывал карман, где лежали пачка сигарет и карманная пепельница.

Он постучал пальцем по карману рубашки.

– В моей пепельнице оставалось несколько окурков – три или четыре, я выбрал момент и вытряхнул их.

– И он это видел.

Теперь я понимала источник мучавшего меня предчувствия и могла вздохнуть спокойно.

– Выходит, пока мы шли, ему пришло в голову, что окурки могут пригодиться.

Вот почему, объявив привал, проводник бросился назад, туда, откуда мы пришли. Я чувствую, как у меня защемило в груди.

– Ты куришь только «Мальборо» и выбросил сразу несколько окурков. Вернувшись на нашу прошлую стоянку, он вполне мог их подобрать. Окурки были еще сравнительно свежие, следовательно, на них с большой