Кофе с мышьяком - Александра Столярова

– Я вас внимательно слушаю, – сказала я, добавив голосу побольше нахальства. – Только, пожалуйста, побыстрее, я тороплюсь.

– Вы вопрос не поняли? Я, кажется, уже дважды спросил, что вы делали в этой квартире.

– А я уже ответила, что мужа ищу. У вас, что, склероз?

Минуту мы испепеляли друг друга сердитыми взглядами. Страх у меня куда-то улетучился, теперь я кипела от гнева. Ну что поделать, не люблю я, когда ограничивают мою свободу и отнимают ключи от машины!

– Что за муж и с чего вы взяли, что он должен быть там? – осведомился Волкодав, немного подумав.

– Это долгая история. Не хотелось бы выкладывать ее первому встречному, – мрачно ответила я.

– Девушка! Я не первый встречный, мне можете рассказать. – Волкодав так взглянул на меня, что я притихла и решила не искушать судьбу. В конце концов, меня дома ребенок ждет...

И все рассказала, стараясь не вдаваться в подробности и умалчивая о некоторых фактах. Например, о нашем маленьком сговоре с Игорем Витольдовичем. Неизвестно ведь, может, этот паренек как раз из милиции! Волкодав внимательно слушал и менялся в лице. К концу моего рассказа он был бледен как мел и серьезно обеспокоен.

Нет, не милиционер это! И не какая-нибудь конкурирующая организация. Тут что-то другое... знать бы еще что!

– Вы знаете, где сейчас Ким?

– Если бы знала, не торчала бы в этой глуши, – огрызнулась я. – И вообще Ким мне и даром не нужна, я Архипова ищу. Он, в конце концов, отец моего ребенка!

– Вы считаете... они сейчас вместе? – потерянно спросил Волкодав.

– Да понятия не имею! Мне самой очень хотелось бы это знать. Я вообще не уверена, что они живы!

На этих словах Волкодав понурился, открыл окошко и закурил. Я не терплю, когда в моей машине курят, но сейчас не посмела сделать замечание. Вид у парня был совершенно потерянный. Э, батенька, здесь, кажется, замешаны личные мотивы...

– Скажите... – осторожно начала я. – А вы почему Ким ищете? Она вам... кто?

– Никто, – вздохнул Волкодав. – Это меня и беспокоит.

– Приехали. Вы здесь живете?

– Здесь, – кивнул Волкодав и неловко открыл дверцу. Моя крошечная машинка не слишком приспособлена для перевозки парней двухметрового роста. – Ладно... В общем, спасибо, что подвезли.

– Да не за что, – щедро откликнулась я.

Мне самой хотелось поскорее от него избавиться, а после моего рассказа погрустневший Волкодав стал вдруг мирным, словно овечка, вот только слабо реагировал на внешние раздражители. После третьей его сигареты с видом на помойный бачок я решительно заявила, что еду домой, но сначала могу подвезти его, куда он пожелает. Тем более жил Волкодав, как выяснилось, всего в десяти минутах езды от моего дома, но посвящать его в эту маленькую подробность я не собиралась.

– Ладно, извините, что так вышло, я не хотел вас пугать, – пробормотал он.

– Ничего страшного.

– Если вдруг вы что-то узнаете... Позвоните мне, хорошо? Я буду продолжать поиски, но на всякий случай...

Я протянула ему блокнот, где он нацарапал номер домашнего телефона. Пообещав непременно позвонить, я помахала ему и уехала с чувством глубочайшего облегчения. Что-то везет мне в последнее время на чрезвычайные ситуации!

Дома меня ждали фирменные пироги с капустой от Антонины, очередная партия призового сока и двойка в Шуркином дневнике. Пилить ребенка за такую ерунду я не стала, покорно выпила сок, полюбовалась на вырезанные штрихкоды, аккуратно сложенные в конвертик, и сжевала пирог. Антонина ушла, укоризненно поглядывая на часы. И правда, было уже половина десятого, а ее рабочий день заканчивается обычно в семь. Пришлось сунуть ей в прихожей немного денег в качестве компенсации.

Вернувшись в комнату, я проверила у Шурки уроки, разрешила еще полчасика поиграть за компьютером, а сама пошла к себе. Устала, сил нет! Денек выдался щедрым на события: ночь не спала, потом под конвоем громилы ездила к Тетерину, выслушала и усвоила уйму информации, пережила поджог родной двери, а теперь еще и с Волкодавом столкнулась. Надеюсь, на сегодня это все, иначе останутся от меня только рожки да ножки.

Спала я как убитая и даже проворонила звонок будильника. Разбудил меня Шурка радостным воплем:

– Мам, проспали!

– Сколько времени? – Я вскочила с кровати, тараща глаза.

– Первый урок уже вовсю идет, – сообщил довольный ребенок. – Музыка. Ха-ха!

– Ну что ты радуешься? Марш зубы чистить и умываться! Музыку он, видите ли, прогулял!..

Мне самой пришлось умываться на кухне, параллельно поджаривая тосты и пристально следя за поднимающимся в турке кофе. Потом выяснилось, что Шурка вчера забыл собрать портфель, а учебник по русскому языку куда-то запропастился, и начались беготня и суматоха. Мне все-таки удалось сделать два глотка кофе и даже откусить от бутерброда, прежде чем мы как угорелые выскочили из дома.

Я отвезла Шурку в школу, стараясь не слишком гнать и по мере возможности соблюдать правила дорожного движения. На обратном пути я внезапно вспомнила о повестке на сегодняшнее утро. На встречу со следователем я безнадежно опаздывала, так что доехать до прокуратуры живой и невредимой мне удалось лишь чудом. В сердитых взглядах водителей ясно читалось: «Ну вот, опять баба-дура за рулем...» Из-за этой нервной обстановки мне не удалось как следует прорепетировать свои показания, и, возможно, именно поэтому колени у меня тряслись чуть сильнее, чем обычно в официальных учреждениях.

Следователь оказался милым дядечкой лет сорока, с ярко выраженным мужским интересом в глазах, что, впрочем, не помешало ему засыпать меня каверзными вопросами. Помня о необходимости соблюдать навязанную Тетериным конспирацию, я врала как сивый мерин, обходя острые углы и избегая упоминаний о Ким.

Нет, мужа не видела давно. Никакой информации о нем не имею. Нет, не звонил и вообще не связывался со мной. Да, знаю, что нашли какой-то посторонний труп в архиповской одежде, но понятия не имею, что бы это означало.

Судя по вопросам следователя, о существовании Ким они не подозревали. Действительно, ведь я похитила ее портрет и визитку Тетерина из мастерской Архипова. Следствие успешно шло неверной дорогой, а мне оставалось только молча переживать по этому поводу.

Хотя были у меня некоторые сомнения. Что, если этому приятному дядечке все известно и сейчас я сама себя загоняю в ловушку неловким и неумелым враньем? От этой мысли я занервничала еще сильнее, и, наверное, у следователя только чудом не создалось впечатления, будто я и есть убийца, заметающая следы.

Из прокуратуры я вышла, кипя от злости на весь мир. На Тетерина – за то, что уговорил меня лгать и замалчивать правду. На Ким – за то, что красавица и умеет манипулировать мужиками. На Архипова – за то, что пропал, а я теперь отдувайся. И я решила во что бы то ни стало его найти, хотя бы для того, чтобы высказать все, что думаю о его безответственном поведении... Если он, конечно, еще жив.