Томка, дочь детектива - Роман Грачёв

Если Томки нет рядом в тот момент, когда она должна быть, я чувствую себя так, будто у меня отсутствует какая-либо из конечностей. Конечно, я привык к отсутствию ребенка в рабочее время, когда она находится в детском саду, но в моем субботнем утреннем пробуждении на диване с головной болью, появившейся вследствие смешивания коньяка, красного и белого вин, крылась какая-то аномалия. Томка сейчас должна быть рядом. Она была мне просто необходима, особенно ее звонкий беззаботный голосок с повизгивающими ударными гласными.

Я спустился на пол, протер глаза и только тогда вспомнил, что Томка осталась у Олеси. А еще я вспомнил, что меня вчера пытались обокрасть. Воры ушли, ничего не взяв.

– С добрым утром, – пробурчал я своему отражению в серванте.

В течение следующих двадцати минут я принял холодный душ, выпил крепкого чаю, включил телевизор, посидел на диване с чашкой, наблюдая за незнакомым субботним телепутешественником с залысинами на голове и пышными усами, который инспектировал какие-то горшки на рынке то ли в Египте, то ли в Турции. Звук я выключил. Без звука происходящее на экране приобретало необходимую глубину.

Итак, меня вчера вскрыли. Сделали это довольно аккуратно. Они что-то искали, потому что не взяли абсолютно ничего из весьма дорогостоящего оборудования в кабинете. Они выследили меня и улучили момент, когда я ушел, не поставив дом на охрану. Моя четырехкомнатная квартира находилась в закрытом кармане, общую дверь в который можно было вскрыть пилкой для ногтей. Но иногда я не включаю сигнализацию. Не знаю почему, хотя уж мне-то не понаслышке были знакомы статистика квартирных краж и процент их раскрываемости.

Из всего произошедшего я мог сделать лишь один, и весьма болезненный, вывод: меня подставил кто-то из знакомых. Я даже догадываюсь кто. Но не понимаю зачем. Мне необходимо это выяснить немедленно, пока она не подослала ко мне киллеров.

Водить машину с похмелья – удовольствие сомнительное. Свое состояние по «десятибалльной шкале Антона Данилова» я в то утро оценил на «семерку». Для воспитания шестилетней дочери этого вполне хватало, но для достойного прохождения фейс-контроля перед инспектором ГИБДД явно было недостаточно. Я не стал рисковать, вызвал служебную машину.

Сегодня на колесах дежурил молодой парень по имени Матвей. Его нанял на работу Петр с моего небрежного согласия. Матвей приходился ему то ли сватом, то ли кумом – я плохо разбираюсь в этих генеалогических премудростях. Петя поручился за него, сказал, что Матвей – настоящий ас, работал каскадером на одной из столичных киностудий. На вопрос, почему «ас» завязал с такой впечатляющей карьерой, Петя лишь пожал плечами, а Матвей хмуро отмолчался, сославшись на личное. Лишь позже я узнал эту забавную историю (сам Петя за рюмкой чая и проболтался).

Матвей влюбился в ассистентку режиссера, женщину замужнюю и обремененную двумя маленькими детьми. Более того, она ответила ему взаимностью, хотя муж ее постоянно находился поблизости – он, собственно и был тем режиссером, которому она ассистировала, стуча хлопушкой перед объективом камеры при каждом новом дубле. Матвей и Нина встречались в гримерных и костюмерных, в трейлерах, предназначенных для специально приглашенных звезд, в многочисленных командировках на предполагаемую натуру. Однажды они занимались любовью даже в автомобиле, которому суждено было через несколько часов взорваться на съемочной площадке детективного сериала. Как любовники ухитрились поддерживать длительные романтические и сексуальные отношения в таких нечеловеческих условиях, одному Купидону известно, однако продолжаться вечно это, разумеется, не могло. Кто-то из случайных свидетелей настучал режиссеру. Тот, вместо того чтобы уволить подлеца или хотя бы набить ему морду (второе было практически невозможно в силу серьезного дисбаланса весовых категорий), ушел в глубокий запой, наплевав на съемки нового фильма. Работа остановилась, производящая компания стала нести убытки от многодневного простоя, и тогда продюсеры срочно подыскали убитому горем режиссеру замену. Причем к такому решению их подвинуло не столько пьянство постановщика, сколько его личностные характеристики: если в режиссере нет ни капли от тирана, способного обуздать собственную жену, то едва ли он сумеет справиться с крупнобюджетной постановкой.