Прощай, Византия! - Татьяна Степанова

— Нет, — ответил Колосов.

— Оно и видно. — Ануфриев усмехнулся. — Неужели мне азбуке вас учить?

— Здесь не зачистка проводится, а нормальная работа с населением. «Опрос» называется. — Колосова взбесило словцо «азбука». — Тут в поселке должен быть сторож.

— Так ищите его. И не разводите антимонию.

Словцо «антимония» ранило еще глубже. Колосов почувствовал себя быком на арене, которого колют, дразнят, прежде чем ударить так, что небо с овчинку покажется. По поводу участия Ануфриева в работе оперативно-следственной группы он имел еще один долгий разговор с шефом. И ничего радостного для себя не услышал.

Сторож Красного Пионера — пенсионер по фамилии Митрофанов — проживал, как выяснилось, в поселке Железнодорожник. Отыскали его на квартире у «крестного» на улице имени Розы Люксембург. В поселок, что он призван был сторожить небезвозмездно, привезли его сотрудники отдела убийств прямо от стола с поллитрой — привезли размякшим, осоловевшим.

— Вы сторож поселка? — спросил его Колосов, ощущая ядреное самогонное амбре.

— Ну, это.., я сторож.

— У вас договор с правлением дачного кооператива?

— Ну, это.., есть договор. Был.

— Каковы ваши обязанности?

— Че? Эта.., обязанности.., ну, чего тут обязывать. Смотреть я должен, чтобы это.., порядок был. Чтоб не воровали. По домам не лазили.

— И как насчет порядка? Когда последний раз обход делали? Сегодня делали?

Митрофанов уставился на Колосова.

— Это.., сегодня нет. Захворал я. Билютню взял.

— А вчера здоровы были? Вчера в поселок приходили?

— Вчера? Это.., да! А то как же?

— Вчера кража была совершена в поселке, — сказал Колосов. — Вас с собаками искали, не нашли.

— Чего с собаками-то? Сразу прямо с собаками. Ну, люди! Хворал я вчера. Прямо заболеть нельзя человеку. А у кого чего украли?

Про кражу Колосов просто закинул крючок. Он терял время зря: пьяница-сторож был хреновым свидетелем.

— У кого чего украли-то? — допытывался Митрофанов. — Это не с той ли дачи, куда такси приезжало?

— К какой даче такси приезжало? Когда?

— К номеру семнадцатому по Второй Лесной улице. — Митрофанов силился вспомнить, «когда». — Это.., да вроде в среду.

— Вроде или точно? — спросил Колосов.

— В четверг. Был я в поселке, улицы обошел, посмотрел. Все чин-чинарем. Дачники-то съехали последние. Теперь только на Новый год жди. А тут гляжу — такси желтое в ворота семнадцатого номера въезжает. Дачу-то продали. Ну, думаю, хозяева новые.

— И что за хозяева? Вы пассажиров такси видели? — Один и был пассажир — парень рыжеватый такой, долговязый. А с ним мальчонка.

— Что? Ребенок?

— Пацан маленький совсем, шкет. Сумку из багажника такси этот взрослый выгрузил. Мальчонку на руки взял, и в дом они пошли. А такси уехало. Потом я уж вечером шел — гляжу, окна светятся. Дым из трубы валит. Видно, камин зажгли. Так-то газ у нас в поселке подведен.

— Это точно мужчина был? Вы не ошибаетесь? — спросил Колосов. — Может, женщина в брюках, в куртке?

— Да что я, совсем уж.., мужика от бабы не отличу? Говорю, мужик — молодой, худой такой, но одет хорошо, по-заграничному. И мальчонка махонький с ним. Комбинезончик на нем яркий такой был.

— Комбинезончик? — Колосов оглянулся на Ануфриева. Лицо того было бесстрастным. К допросу сторожа он вроде тоже не проявлял интереса. — Раньше вы этого мужчину в поселке видели?

— Нет, не видел. Я ж объясняю — дом продали, это хозяин, видно, новый прибыл.

— А раньше кому дача принадлежала, знаете?

— Конечно, знаю. Семья жила армянская. Сам-то старик умер лет шесть назад, вдова жила его с дочерью, с внуками. Деньги потребовались, видно, вот и продали. Тут многие сейчас продают, особенно пенсионеры.

— Фамилия бывших владельцев как?

— Фамилия это.., армяне они… Сатрян фамилия.

— Старик-хозяин Сатрян шахматист был, гроссмейстер? — вдруг спросил Ануфриев.

— Че? А, ну да, в шахматы играл. Известный человек. Вместе со Смысловым, с Талем играл. Как же, помню, — пенсионер Митрофанов оживился, — время было какое. Спорт наш какой. Хоккей, шахматы, катание это.., фигурное. Фишеру он, говорят, партию продул — Сатрян-то… А Карпов потом выиграл.

— Когда дачу продали? — спросил Колосов.

— Вроде летом. Не жили они, никого не было. А так обычно с мая уже тут, а в это лето и носа не показали.

— Скажите, а вот эту машину вы в поселке не видели? — Колосов показал Митрофанову фото «Шкоды» Евдокии Абакановой. — Эта машина к той даче не приезжала?

— Эта? Нет, иномарку такую не видал. Чего не видал, того не видал.

— Заеду, гляну семнадцатый номер, а потом сразу в управление, — сказал Колосов Ануфриеву.

— Получите информацию по новому владельцу дачи, позвоните мне, — распорядился тот. — А как там наша Картвели?

— Она со вчерашнего вечера в Калмыкове.

— Сегодня там у них похороны этой девицы. Вы, надеюсь, сотрудников на кладбище послали?

— Да. — Колосов отвечал ему, как подчиненный начальнику. Хотя, собственно, над какими такими мочалками был поставлен командовать этот самый Мойдодыр?!

— Если разузнаете о хозяине дома, вызовите в срочном порядке Константина Абаканова, — сказал Ануфриев. — В прошлый раз он ввел нас в заблуждение.

Смысл этой туманной фразы был Колосову не ясен до тех пор, пока (дело было уже вечером) не поступили все установочные данные на дачный кооператив «Красный пионер», его правление, и председателя, и бывших владельцев дачи номер семнадцать. Дом по документам был продан в мае. Колосов прочел фамилию его нового хозяина. Начал листать свой блокнот — сюда должен был быть вложен листок с фамилией, которую он так тогда и забыл назвать Кате, — фамилией бывшего мужа Евдокии Абакановой.

Листок нашелся. Колосов прочел телефон, имя — оно было таким же, как и в рапорте по проверке сделки купли-продажи, — Марк Гольдер.

Дача под номером семнадцать оказалась старой, бревенчатой и неказистой с виду. Чтобы осмотреть ее снаружи, Колосову пришлось перемахнуть через забор — ворота и калитка были на замке. Дача была пуста. Ее новый хозяин успел ее покинуть. Когда? При каких обстоятельствах? Вопросы размножались, как кролики.

Помня совет Ануфриева, Колосов решил пока не пороть горячку с бывшим мужем Евдокии Абакановой Гольдером, но зато сильно поторопиться с назначением повторного свидания ее брату Константину. У Абакановых-Судаковых в этот день были похороны, для поминок был нанят зал ресторана на Сретенке. Туда, в ресторан, в девятом часу вечера Колосов и послал двоих своих сотрудников с машиной. Выдергивать брата с поминок сестры и подвергать его допросу было довольно жестоким решением. Но Колосов решил принять этот грех на душу. Сведения сторожа Митрофанова требовали срочных мер. А вот каких — это целиком зависело от показаний Константина Абаканова.