Новые гладиаторы - Сергей Зверев

Тот подпрыгивает от удара тяжелой туши по краю и вместе с грудой мусора накрывает голову охранника.

Жгут рыбкой ныряет к кобуре, но я успеваю чуть раньше. Наши руки сталкиваются, и мы несколько секунд сверлим друг друга глазами. Потом Жгут опускает голову и убирает ладони.

– Твой будет следующий, – говорю я ему максимально миролюбивым тоном.

– Да ладно, – бурчит он и обшаривает оскальпированного Огольца.

Огнестрельного оружия у раненого нет, но в специальном кармане на правой голени обнаруживается небольшой кинжальчик в кожаных ножнах. Кроме того, несколько сотен баксов, зажигалка, пачка сигарет и маленький карманный фонарь.

У Малыша тоже есть неплохой улов: пистолет, две обоймы к нему да шоколадный батончик. Впрочем, любовь к сладкому у покойного написана на диатезных щеках.

Я преодолеваю брезгливость и стягиваю со жмура куртку. Помимо маскировки в ней гораздо теплее, чем в моей заскорузлой олимпийке. Да и карманы побольше – пистолет удобно носить. Чуть не забыл: рукав долой! А то прямо на выходе свои же могут пулю в меня засандалить, не разобравшись.

Побоище в бильярдной уже близится к завершению. Бабы сгрудились в углу, а хлопцы добивают последних охранников. Обоих ремонтников они тоже пустили в расход. Да здравствует бунт, бессмысленный и беспощадный!

– Пошли на зачистку! – Краб машет рукой. – Всем сидеть здесь до поступления новых распоряжений! Иначе… – Это он уже бабам.

– Иначе мы будем вас немножко расстреливать, – глумится кто-то из гладиаторов.

Один из длинных кавказцев уже сграбастал какую-то девицу и приходует ее, поставив в коленно-локтевую позицию в углу на диване. Второй стоит рядом и что-то с усмешкой комментирует на родном языке.

Лехе, профессиональному вояке, такое издевательство над мирным населением не нравится, но в данной ситуации обострять отношения не стоит. В конце концов, нас тоже долго насиловали хозяева данного заведения, пусть и в переносном смысле.

Почти все наше войско уже экипировано форменными куртками без одного рукава. Оружия тоже прибавляется. Портативные рации «уоки-токи» мы методично ломаем.

– Нам здесь болтать не с кем, – поясняет Краб. – Надо искать нормальные рации или спутниковую связь. Бежим по территории. Мочим всех. Ну, естественно, по ситуации.

Мы толпой несемся по коридорам, но уже не все. Оба кавказца – или молдаванина? – остались в бильярдной осуществлять право первой ночи. Интересно, хватит ли им здоровья?

Мы залетаем в бассейн. Пятидесятиметровая чаша с вышкой над ней сейчас пуста. Гулкие звуки рикошетят от стен и долбят нас со всех сторон.

Выстрелы, усиленные многократным эхом, действуют почти как акустическая бомба. Двое гладиаторов падают, словно поскользнувшись на бегу. Дорогая кафельная плитка нежно-голубого цвета покрывается пятнами крови.

Откуда бьют? Из-за эха определить направление выстрела не получается. Невидимый стрелок делает еще один дуплет. И снова удачно.

Коренастый молчаливый тип, бегущий чуть впереди и слева от меня, без звука валится в бассейн. Вместо задней поверхности шеи и части спины между лопаток у него здоровенная дыра выходного отверстия.

Леха делает кульбит вбок и палит куда-то вверх. С площадки вышки раздается вскрик, и в бассейн со звонким металлическим стуком валится железный предмет. Судя по логике – пистолет.

Кто там, наверху – снизу не видно. Стрелок, наверное, лежит плашмя на площадке для прыжков.

– Слезай, сука, хуже будет! – рычит рыжий гладиатор и трясет головой так, как будто пытается проснуться.

Его слегка контузила вражеская пуля, пролетевшая впритирку.

Стрелок молчит. Лезть к нему сейчас по зыбкой лесенке – только терять время. Оружия у него, видимо, больше нет. Пусть пока лежит и боится. К тому же Краб, похоже, в него попал.

Жгут спрыгивает в бассейн и приватизирует упавший ствол. Это какой-то иностранный револьвер крупного калибра.

«Макар» коренастого покойника рыжий гладиатор подбирает со дна бассейна. Да, пуля его все-таки зацепила. На шее неглубокая, но сильно кровоточащая рана.

– Давай назад. Перевяжешься, а потом сюда. Будешь этого черта на вышке караулить, – командует Краб нарочито громко.

Рыжий тип прижимает руку к царапине и сосредоточенно осматривает окровавленную ладонь:

– Вот же сука! – После этого глубокомысленного заявления он направляется в сторону медицинского кабинета.

В данном случае слово, обычно обозначающее самку собаки, употребляется в значении «меткий стрелок». Русский язык не в последнюю очередь интересен именно таким вот многообразием омонимов.

Мы остаемся вшестером, пробегаем бассейн и углубляемся в коридор, тянущийся за ним. Леха крадучись возвращается с полдороги. Сзади гремит выстрел, слышен крик и гулкое падение чего-то тяжелого.

Через пару минут Краб нас догоняет.

– Слезать начал, – поясняет он. – А я его в первый раз все-таки зацепил в руку у плеча. Это не охранник. Какой-то хрен в штатском. Но стрелял здорово.

– Хрен ли с упора лежа да на таком расстоянии не попасть, – бурчит невысокий белобрысый боец со злым и растерянным лицом.

Такие физиономии бывают у деревенских трактористов, стоящих возле закрытой двери сельпо, когда их негодование по этому поводу смешивается с напряженным поиском решения жизненно важного вопроса: где теперь брать пузырь?

– Я бы на его месте всех уже перестрелял.

– Хорошо, что ты за нас, – с ухмылкой говорит Жгут.

Мы выбегаем в большой банкетный зал. В углу небольшая эстрада с музыкальными инструментами и аппаратурой. В высокие окна мягкими лапами снега стучится буран. Снаружи уже ночь. Внутри пока слабо горит свет. Тут больше нет никаких сюрпризов.

– Ищем средства связи, оружие! – обозначает цели Краб.

Все по классике: телеграф, вокзал, арсеналы. Но легко сказать – «ищем». Комплекс большой. Прочесать его вшестером, когда из-за каждого угла может вылететь пуля, просто нереально. А плана здания у нас нет.

– Нам бы языка взять, – соображает Леха созвучно моим мыслям.

Мы входим в жилую зону. Широкий длинный коридор с ковровой дорожкой на полу позволяет идти шеренгой, но мы движемся колоннами по одному вдоль каждой стены. Дверей много, и все они закрыты.

– Ладно, возвращаемся. Возьмем какую-нибудь бабу, пусть дорогу показывает. А то здесь можно долго плутать.

В этот момент свет подмигивает нам в прощальной агонии и гаснет.

– Вот и приплыли! – говорит кто-то во тьме.

Видимо, генератор приказал-таки долго жить. Интересно, сколько гладиаторов успели подняться на верхний уровень? Когда события следуют так быстро, сложно судить о времени без приборов. Как минимум половина бойцов должна была успеть воспользоваться кабинками лифтов. Бедолагам, оставшимся внизу, не позавидуешь.