Имидж старой девы - Елена Арсеньева

Кирилл не противился, с мрачной иронией воспринимаяслучившееся как некую расплату за вчерашнее бегство из парка Кулибина: противсудьбы не попрешь, вчера удалось удрать от милиции, зато не удалось сегодня,так на так и выходит, жизнь штука полосатая.

Успокаивая себя этими нехитрыми премудростями, он покорношел вслед за Костиным. Коридорчик скоро кончился. Костин своим ключом отомкнулеще одну дверь, и они оказались в небольшой комнате с черной кабинетноймебелью, сейфом в углу и зарешеченными окнами. Посреди комнаты стоял парень вформе охранника, грозно держа руку на кобуре.

– Здрасьте… – пробормотал Кирилл.

Парень только хмыкнул.

– Бузмакин, пойди пока восьмой кабинет открой, лады? –сказал Костин, и парень с кобурой медленно, тяжело ступая, направился к двери.

Отчего-то теперь Кириллу стало полегче. Он даже началоглядывать кабинет, в окошко посмотрел. Снаружи Кирилл увидел стоянку такси,автобусную остановку – окна выходили на площадь при аэропорте. Туда же,наверное, вела и другая дверь – не та, через которую прошли Костин и Кирилл.

Отчего-то при виде обыденной картины за окном – машины,люди, березы, одетые желтой листвой, – Кирилла снова взяла тоска.

Зачем он вылез с этим заявлением про телефон? Черт его заязык тянул?

Но, с другой стороны, а вдруг там в самом деле взрывноеустройство? И не дурак ли он был бы, если бы взорвался на высоте сколько-то тамкилометров по собственной дурости?

Нет, он все правильно сделал. И нечего напрягаться.Начальник сказал – минутное дело. Оно и в самом деле минутное. Кроме того, взале ожидания Арина осталась, она сейчас все толком объяснит Малютину и…

Его мысли прервало какое-то сопение. Кирилл обернулся итолько сейчас заметил, что в комнате, кроме них с Костиным, находится ещекакой-то человек. Он забился в угол и сидел, опустив голову на руки, весьсжавшись, вот почему Кирилл его в первую минуту не приметил. Чернявый парень –ему лет двадцать пять, не больше – был вроде самый обыкновенный, и одетприлично – в такую же темно-зеленую куртку, как у Кирилла, нормальные черныеджинсы, – но это все как-то отступало на второй план, стоило поглядеть в еголицо. Он был азером, а может, и чеченом – словом, лицом ярко выраженнойкавказской национальности, но и это полбеды. Такая злоба плескалась в егобольших черных глазах, что Кирилл почувствовал себя жутко неуютно – иоткровенно обрадовался, когда Костин, кивнув ему на свободный стул, подошел кчернявому и угрюмо приказал:

– Пошли. В другой комнате посидишь. Давай, топай! Ну!

Голос у Костина был командирский, движения вроде быуверенные, однако Кирилл мгновенно почувствовал, что он побаивается парня.

Что характерно, чернявый это тоже понял. Он нагло уставилсяна Костина, расширив свои и без того большие глаза, и что-то негромко спросил.

– Чего? – нахмурился, не расслышав, Костин.

Тот повторил – так же тихо.

– Чего? – чуть склонился к нему Костин, и парень заорал вовесь голос:

– В другой комнате что будем делать? В жопу тебе засадитьили пососешь? Что тебе больше нравится?

Кирилл ощутил, как его голова качнулась назад, словно отудара в подбородок. А бедняга Костин вообще весь откачнулся, еле на ногахудержался. Шея и высоко подбритый белобрысый затылок его вдруг стали красными:чудилось, кровь вот-вот сквозь кожу брызнет! Кирилл тоже никак не мог прийти всебя. Всякое в жизни слышал и видел, все-таки давно не мальчик, бывало, к немудаже приставали мужики, когда подрабатывал в шоу по ночным клубам, но уж больногрязно, больно мерзко прозвучало все это из уст черномазого!

– Ну, ты договоришься! – с ненавистью выдохнул Костин,наконец-то обретя дар речи. – Еще посмотрим, что скоро запоешь! Пошел, комусказано! – И он выхватил из-под борта пиджака резиновую «демократку».

Чернявый коротко, хрипло хохотнул, однако больше нарыватьсяне стал и подчинился. Встал, потянулся, заложил руки за спину – этак привычно,равнодушно – и побрел к двери. Однако, проходя мимо стола, не удержался – счувством, мощно харкнул на столешницу.

– Падаль! – взвыл Костин, ткнув его палкой в спину. – Ну, тыменя достал! Пошел! Я с тобой сейчас поговорю!

За ними захлопнулась дверь. Кирилл ошеломленно покачалголовой. Он никак не мог очухаться. Ну, пакость черномазая! Типичный боевик,террорист какой-то! А с виду на человека похож.

Он нервно ходил по комнате, косясь на гнусное пятно настоле. Надо бы вытереть, да чем? У него в кармане ничего, никакой салфетки, непачкать же свой носовой платок. А вдруг Малютин решит, что это он нахаркал? Дану, глупости, Костин ведь объяснит ему, как было дело.

В это время площадь пересек милицейский «уазик» и остановилсяпод самым окном. Оттуда выскочили двое в форме. Шофер принялся отпирать дверцуфургона, а человек, сидевший на месте пассажира, взбежал на крыльцо. Черезминуту по коридору быстро протопали шаги, и этот человек вошел в кабинет. Онбыл лет сорока, примерно одного роста с Кириллом, в форме, но без фуражки, совзлохмаченными светлыми волосами и светлыми, очень широко расставленнымиглазами. Это придавало его лицу враз недоброе и туповатое выражение.

При виде Кирилла рот его растянулся до ушей:

– Ждем-с?

Кирилл кивнул, слабо улыбаясь в ответ.

– По-нят-но, – отчеканил по слогам пришедший. – Вот иладненько. А ты тут как себя вел, хорошо?

Кирилл уставился на него непонимающе. Но незнакомец, похоже,не ждал ответа: во все глаза таращился на харчок посреди столешницы.

– Ах ты ж су-ука, – протянул он ошеломленно. – Ну, скажи,кто ты после этого, если не сука?! Не удержался – нагадил! А зачем? Знаешьведь, что за такие дела бывает? Знаешь?

– Вы что? – сердито спросил Кирилл. – С ума сошли?! Да это…

– Пока еще не сошел, – перебил его светловолосый. – Но точносойду, если не заставлю тебя стол вытереть – твоей собственной мордой. ИМалютин мне только спасибо скажет.

У Кирилла тошнота подкатила к горлу.

– Да это не я… – слабо выдохнул он.

– Не ты, конечно! – покладисто кивнул светлоглазый. – Авчера от следователя кто сигал, как заяц? А? Тоже не ты, скажешь? Не ты?!