Имидж старой девы - Елена Арсеньева

Малютин стоял в своем кабинете и с отвращением смотрел наперемазанный кровью стол. Ну какая же сука это учинила, интересно бы выяснить?!Попадись эта тварь! Малютин не успокоился бы, пока не заставил языком все этовылизать. Нагадил – и не убрал за собой, ну что за пакость отмороженная! Костинклянется-божится, что знать ничего не знает, видеть ничего не видел. Что, когдаон вывел Карлыгокова из кабинета, стол был чист. Потом, помявшись,признался-таки, что чист, да не совсем. Карлыгоков на прощанье со злобойхаркнул на столешницу. Он, Костин, с трудом сердце удержал и не убил его тутже, на месте, только потому, что в кабинете они были не одни, приходилоськакие-то приличия соблюдать… Поэтому он вытолкал Карлыгокова за дверь, отвелего в кладовку и там немножко поучил уму-разуму, тем более что этот поганец,похоже, сам нарывался.

– Туманов, надеюсь, этого не видел и не слышал? – сухоспросил Малютин.

– Не, я чурку тихо учил! – хмыкнул Костин.

– А сейчас Карлыгоков где?

– Где ему быть, – туманно отозвался Костин. – Лежит ввосьмом кабинете, отдыхает.

«Восьмым кабинетом» среди сотрудников службы безопасностиаэропорта называлось что-то вроде местного КПЗ – каморка без окон. «Восьмойкабинет» был предназначен для самых опасных задержанных. Как раз к этойкатегории и относился Карлыгоков – несмотря на свой вполне цивилизованный вид.Именно в нем и заключалась его опасность, по мнению Малютина, что он вполне начеловека похож. А копни поглубже…

– А ноги не сделает? Он что там, один? – спросил начальникСБ.

– Почему один, я у дверей попросил Бузмакина постоять. Какэто я его одного оставлю, я что, совсем без ума?! – обиделся Костин.

– Ну что ты, успокойся, – похлопал его по плечу Малютин. –Не совсем! Только частично. Ну, все, хватит трепаться, давай топай в зал, а тотам сейчас паспортный контроль вовсю идет, посадка, мало ли что, а охраны,считай, никого…

– А ребята что, все еще с эпилептиком возятся? – хихикнулКостин.

– Я тебе посмеюсь, понял? – внушительно нахмурился Малютин.– Экий ты, Костин, злой, оказывается! Человек чуть не умер, а ты ржешь!

– А что, скажете, не ржачка была? – снова хихикнул Костин. –Как он заколотил башкой! А пена поперла… Я такое первый раз в жизни видел.

– Да ты, Костин, как я погляжу, вообще мало чего в жизнивидел! – отмахнулся Малютин. – Иди, не мозоль глаза. Иди!

Костин с явной неохотой вышел. Но только прикрыл за собойдверь, как снова просунул в кабинет свою веселую конопатую физиономию:

– Ой, забыл спросить, товарищ начальник. А где же…

В это мгновение зазвенел телефон. Не тот, который стоял настоле, а сотовый в кармане Малютина. Он достал его, посмотрел на дисплей. Номерне высветился, определитель не распознал его, но все равно – Малютин досадливопоморщился. Он и так знал, кто это звонит.

– Слушаю, Малютин, – отозвался настороженно.

– Алло! Алло, ты меня слышишь?

– Да, слышу, не кричи так. Ну что?

– Прошу тебя, давай заканчивай быстрей, уже времени в обрез.

– Ладно, не суетись…

– Что? Как это понимать?

– Ну, погоди немного. Я сейчас не могу с тобойразговаривать.

– И не разговаривай, если не можешь. Я просто прошу тебязакончить побыстрее.

– Понял, понял! Не волнуйся, делай свои дела.

– Как это – делай? А когда…

– Отстань! Не напрягай ситуацию, понятно? Тебе нужна мояпомощь? Ну вот и жди теперь. Ясно? Все! Как только разберусь, сам тебе позвоню.

Он с досадой нажал на сброс и какое-то время еще постоял,сжимая в руке трубку и тупо глядя на кровавый подтек на столе.

Если Костин не врет – а зачем этому салажонку врать? – то,получается, нагадить здесь мог только один человек. Туманов. Но зачем? За какимчертом?! Или они не зря его опасались? Этот парень и в самом деле все видел?Тогда он еще пострашнее Карлыгокова. Потому что про этого торговца живымтоваром им, по сути дела, все известно, а про Туманова – совсем ничего. Нополучается, что в нем кроется страшная опасность для них всех? И он этимгордится! Это пятно на столе Малютина – как бы знак: мол, имел я вас всех ввиду! Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, Малютин, и подавно уйду!

И ведь ушел, кажется…

Ну, тогда могут быть оправданы любые меры, которые они вотношении Туманова уже предприняли – и которые только собираются предпринять.Любые!

И тут он сообразил, что Костин все так же переминается сноги на ногу в кабинете.

– Кому сказал, иди отсюда! – сделал страшные глаза Малютин.– Пинками тебя гнать, что ли?

– Зачем? – обиделся Костин. – Я сам уйду.

И он в самом деле вышел, но тут же был возвращен окрикомначальника:

– Костин! А ну, погоди!

Костину, которому было все равно, что делать, лишь бы неработать, заглянул с радостным блеском в глазах, но со старательно недовольнымвыражением лица: