Жить на свете стоит - Марина Крамер

Максим подъехал через полчаса, даже не вошел, а ворвался в ресторанчик, мгновенно привлекая к себе внимание посетителей и официантов. Ника опустила на блюдце чашку с чаем и встала. Гавриленко с ходу схватил ее за плечи и внимательно заглянул в лицо:

– Вы в порядке?

– В относительном…

– Давайте присядем, и вы мне все расскажете, – отмахнувшись от официанта, предложил Гавриленко.

Сбиваясь от волнения, Ника кое-как пересказала ему все, что произошло с Артемом, умолчав, однако, о странном подарке, который получила сама. Гавриленко, хмурясь все сильнее, слушал, постукивая по столу пальцами. Когда Ника, задохнувшись слегка, потянулась к чашке с чаем, он встал и извинился:

– Я отойду на минутку, хорошо?

– Конечно.

Она выкурила сигарету и допила чай, а Максим все отсутствовал, и это Нику насторожило. Снова закралась мысль о его причастности к неприятностям Артема, но почему-то она старательно гнала от себя эту мысль, как несостоятельную и бредовую. «Он не может, – как заклинание, твердила Ника про себя, вытаскивая новую сигарету из пачки. – Он не может так поступить! Зачем ему? Кто для него Артем? Главред не особенно влиятельного издания? Мало ли кто и что пишет! Неужели Гавриленко стал бы мараться о такие аферы? Я не верю… Или – просто не хочу верить?»

Максим вернулся как раз в ту секунду, когда Ника была готова встать и уйти.

– Я прошу прощения, – сказал он с улыбкой, отодвигая стул, но глаза его при этом были чужими и какими-то пустыми, улыбались только губы, и это зрелище оказалось весьма непривлекательным – как будто лицо разрезали пополам, – можете не беспокоиться о своем шефе, Ника, его отпустят через пару часов и извинятся за причиненные неудобства. Надеюсь, это все ваши неприятности?!

– К счастью, да, – с облегчением выдохнула она. – Но как вам удалось?

– Давайте не будем это обсуждать, – уклонился Максим. – Пусть это останется моим секретом, хорошо? А теперь, может, поужинаем? Когда я нервничаю, то всегда хочу есть.

– Для меня сейчас уже поздно, – извиняющимся тоном произнесла Ника, – но вот чаю я еще попью, пожалуй.

– Надеюсь, что потом вы мне позволите вас довезти до дома? Ночь, окраина…

И Ника сперва согласилась, но потом, поразмыслив и вспомнив об отсутствии ключей, отказалась от предложения Гавриленко. Конечно, она могла бы попросить его помочь открыть дверь, но злоупотреблять хорошим отношением не хотелось, да и потом – не сможет ведь она сразу на пороге попрощаться и выставить Максима, а это означает непременное приглашение на чай, все эти расшаркивания… А утром на работу… Нет, такси надежнее и без проблем!

Ночь она провела в квартире Артема – больше было просто негде. Но и связки ключей от своей квартиры не нашла, хотя отлично знала, что Артем обычно не берет их с собой, если не собирается появиться без предупреждения. С утра, позвонив квартирной хозяйке, Ника съездила к ней на работу и забрала запасной комплект, забежала переодеться и отправилась в редакцию.

Артем на работу не пришел, телефон его молчал, и у Ники стали появляться весьма неприятные мысли о том, что Гавриленко банально обвел ее вокруг пальца. Стараясь не думать об этом, она решила, что позвонит вечером и поинтересуется, стоит ли впредь доверять слову олигарха или это был пустой треп. Не хотелось так думать, но обстоятельства вынуждали. С этими мыслями Ника и пошла домой.

К ее удивлению, в окнах квартиры горел свет, и это Нику моментально насторожило. Подниматься к себе или сразу вызвать полицию? Но, приглядевшись, она увидела в окне кухни Артема и поняла: Масленникова отпустили, и он приехал к ней. Значит, поэтому она не нашла запасных ключей от своей квартиры – они были у Артема с собой.

«Мог бы телефон включить», – подумала она, прикладывая магнитный ключ к «пятачку» домофона.

Масленников встретил ее на пороге, одетый в спортивные брюки и футболку, которые хранились у Ники «на случай форс-мажора», как они это определяли. Едва она закрыла дверь, как Артем схватил ее в охапку, прижал к себе и тяжело задышал, зарывшись лицом в растрепавшиеся волосы. Ника тоже обвила руками его спину, чувствуя, что все-таки рада его видеть, рада тому, что он поехал не домой, а сюда, к ней – значит, она по-прежнему важна для него.

– Ну, как ты, мой хороший? – спросила она, когда Артем чуть ослабил объятия.

– Даже не знаю… странный опыт, если честно. Думал, что всю кожу с себя мочалкой сниму – до того, казалось, запах въелся, – признался он, помогая Нике раздеться. – Ты знаешь, не смог домой ехать…

– Там все вверх дном, – сказала она, направляясь в ванную, – я же ночевала у тебя. Ключи у меня пропали, пришлось сегодня у хозяйки запасные брать. А завтра, очевидно, придется менять замки.

Артем пропустил фразу о ключах мимо ушей, опередил Нику и подал ей халат:

– Идем ужинать, Белочка. Я голодный…

Ника с ужасом вспомнила, что в холодильнике у нее, что называется, повесилась мышь, а в магазин она зайти, разумеется, забыла. Сама могла легко обойтись овсянкой, но вот Артем…

И он не преминул высказать:

– Могла бы что-то в холодильник положить на всякий случай.

– Ну прости – я как-то не подозревала, что ты сегодня ко мне явишься, – вспыхнула она.

– Конечно! Ты вообще вряд ли думала, что я выйду!

– Что?!

Назревала ссора… Ника не могла понять, зачем Артем делает это, ведь сам приехал, она его не звала. «Не могу больше, – вдруг поняла она. – Кончились силы терпеть и проглатывать, не могу – подавлюсь».

Возможно, момент был выбран неудачно, но ведь она и не выбирала его – так уж сложилось, что Артем первым начал ссору. Он не понимал – или не хотел понимать – очевидного: с каждой такой ссорой они все больше отдалялись друг от друга. Ника чувствовала себя ненужной, лишней. Именно в такие моменты она все отчетливее понимала, как мало места ей отведено в жизни Артема, раз он с легкостью может вот так раздражаться. Но и за собой она тоже чувствовала некую вину, ведь зачастую именно она, Ника, инициировала такие вспышки. Вот сейчас – ну, что за повод? Мужик из тюрьмы вышел, ужинать хочет… Но, возможно, ему тоже стоило высказать недовольство в каком-то ином тоне? Она, в конце концов, не жена ему, и, судя по всему, никогда ею не станет. Все это уже было у Артема в другой жизни – не с Никой, и он не стремился повторить или попробовать иначе.

Обида захлестнула ее, и Ника не смогла больше сдерживать рвущиеся наружу слова.

– Понимаешь, иногда наступает такой момент, когда все… Встаешь утром и понимаешь – все! Устала что-то всем объяснять, убеждать, оправдывать, выслушивать, понимать. Все – сил хватит только на то, чтобы встать и уйти. Молча. Не объясняя ничего.

Ника поежилась и обхватила себя за плечи. В кухне вдруг стало неуютно и холодно, хотя окно было закрыто, а вытяжка над плитой, которую она включала, когда закуривала, сейчас не работала. Этот холод исходил от нее самой, откуда-то изнутри, и Ника отчетливо это чувствовала. Снова, в который уже раз… В последнее время это ощущение накрывало ее все чаще. И присутствие Артема почему-то никак не могло прогнать этот холод, хотя раньше стоило ему просто взять ее за руку, и все менялось. Он молчал – и в этом молчании Нике чудилась какая-то отстраненность, которой прежде не было. Масленников протянул руку и тоже вытянул сигарету из пачки, однако не закурил, вернул обратно.