Лунатик исчезает в полночь - Дарья Донцова

— Научите меня стричь под водой, — заканючила Миранда, когда мы очутились на улице. — И как сердцем чуять, чего клиентка хочет, тоже.

Оцените мое самообладание — я сдержалась. Не сказала ученице в лицо ничего из того, что думаю о ее поведении, уме и манере одеваться, а просто задала вопрос:

— Миранда, как ты готовила краску?

— Тюбик выдавила, ампулу туда вытряхнула, перемешала, красочка сначала посинела, потом потемнела. Отдала миску тебе, и все, — отрапортовала протеже Звягина.

— Посинела! — подпрыгнула я.

— Агашечки, — подтвердила ученица. — После пятой ампулы цвет активненько поменяла.

Я чуть не упала.

— Сколько ты ампул разбила?

— Все.

— А я какое количество взять велела?

— Одну штучку, — сникла ученица. — Но в ней всего-то три капли! Какой толк от такой малости? Ерунда, а не порция, надо побольше, тогда нормально получится. И супер вышло!

— Суперее не бывает, — хмыкнула я и решила открыть автомобиль.

Машина почему-то никак не реагировала на брелок, и я принялась яростно давить на кнопку.

— Тяпка! — окликнула меня Миранда.

— Лучше попросту называй меня Лопатой, — огрызнулась я.

— Ой! Прости, не хотела тебя обидеть, — зачирикала ученица. — Ты держишь в руке ключ от иномарки, а стоишь у российской тачки. Вон там, слева, мигает фарами симпотненькая мимишная машинка.

Я потрясла головой, поняла, что Миранда права, и молча пошла по тротуару вперед.

— Тяпка, когда мне выходить завтра на работу? — крикнула в спину ученица.

— Жди звонка, — ответила я, со скоростью ящерицы юркнула за руль и стартовала с места так, что все колеса моей машинки нервно взвизгнули.

* * *

Удивительное дело, но до клиники, куда положили Светлану, я домчалась, не угодив ни в одну пробку. Женщина, просившая привезти полис Кузнецовой, не обманула, в холл больницы я вошла беспрепятственно. Только охранник, дремавший у двери, сказал:

— Купите бахилы в автомате.

Нацепив на туфли голубые мешочки, я нашла нужное отделение, увидела за столом медсестру, симпатичную брюнетку, и обратилась к ней:

— Я принесла полис Светланы Кузнецовой. Не подскажете, кому его отдать? И где ее найти? Я купила ей фруктов.

Девушка приложила палец к губам.

— Только не орите. Она умерла.

— Как? — вскрикнула я.

— Тсс, — зашипела медсестра. — Просила же! Напугаете больных. Катя, подмени меня!

Дверь в стене отворилась, появилась толстушка в голубой хирургической пижаме.

— Ладно, Вера.

Брюнетка поманила меня.

— Идемте в сестринскую.

Я покорно вошла в небольшую комнату и без приглашения села в кресло.

— Она не могла умереть! Ваша коллега по телефону сказала, что Свету вот-вот домой отпустят.

— Так бывает, — ответил Вера, — сейчас больной жив, а через час — упс, и финиш. Сколько я в клинике на нежданчиков насмотрелась! Врач не предполагает, что пациент откинется, а тот брык, и ку-ку. Вы Кузнецовой кто? Родственница?

— Просто знакомая, — пробормотала я, — живем в отеле в соседних комнатах.

— Нехорошо врать! — неожиданно зло отреагировала медсестра.

Я растерялась, а она продолжила:

— Кузнецова не иногородняя, прописана в Москве на Кузнецком проезде в доме двадцать три. Я хорошо ее адрес запомнила: Кузнецова — Кузнецкий проезд, мне двадцать три года, а у нее дом двадцать три. Прикольное совпадение. Зачем ей гостиница?

— Можно иметь столичную регистрацию и переселиться в пансион. Почему Света умерла? — прошептала я. — Какова причина ее смерти?

— Инсульт, — пожала плечами Вера.

— Разве он у молодых бывает? — усомнилась я.

— Все случается, — хмыкнула медсестра. — В клинике много народа твоего возраста, мрут мухами. Старики покрепче, они от инсульта-инфаркта оклемываются, а двадцатилетние сразу в гроб укладываются. Слабое поколение. Слушай, как ты стрелки на глазах рисуешь?

— Подводкой «Бак», — машинально ответила я. — Палитра из десяти оттенков, тот, что у меня, пятый номер, цвет «ночь Прованса».

— Погоди, запишу, — обрадовалась Вера и наклонилась над столом.

Верхняя пуговица ее халата расстегнулась, я увидела у нее на шее золотую цепочку с медальоном в виде сердца, увитого виноградными листьями.