Стальной десерт (сборник) - Алексей Макеев

– Простите, – перебил женщину Гуров. – При всем моем уважении к вам, Галина, вы не можете являться полноценным свидетелем, так как сами находитесь в числе подозреваемых. Если уж вы так хотите помочь племяннику, то лучше расскажите мне о причине его натянутых отношений с отцом. Это из-за той истории с невестой Антона?

Галина свирепо раздула ноздри, от чего ее лицо, и без того некрасивое от природы, сделалось еще более безобразным и отталкивающим.

– Вам уже и про это успели рассказать? Кто?

– Я не могу озвучить вам имя свидетеля. Да и какое это имеет значение? Разве так важно, кто предоставил нам эту информацию?

– Наверное, неважно, – неохотно согласилась женщина и снова повернулась к бассейну.

Ее ноги, обутые в резиновые галоши поверх носков, монотонно подергивались в нервном тике.

– История с Татьяной была очень некрасивой. Кирилл просто перешел всяческие границы. Поступить так с Антоном!.. Ведь он действительно любил эту девушку. У них все могло сложиться. Но Кирилл умудрился и тут влезть и все испортить. Удивительный талант к разрушению. Полное отсутствие каких-либо моральных устоев. Однако история с Таней скорее была кульминацией отношений между отцом и сыном. Она поставила в них жирную точку.

– То есть разлад наметился раньше?

– С детства, – сказала Галина. – С самого раннего. Кирилл только и делал, что указывал Антону, как ему жить. Что можно делать, а что нельзя. В принципе, он поступал так со всеми. Со мной, с Олегом, с Наташей. Но у ребенка другая психика. Слишком ранимая. С этим нельзя не считаться.

Сыщик решил осторожно подвести разговор к персоне самой Галины и заявил:

– Насколько я понял, воспитанием Антона в основном занимались вы. Верно?

– Да, – ответила она после небольшой паузы. – Как-то так случилось. Кириллу он был не нужен. Как человек, который должен был продолжить дела, – да, пожалуй. Но не как сын, родная душа. С Наташей то же самое. У нее вечно не хватало времени на ребенка. Да и желания, честно говоря, тоже.

– Это немного странно… – протянул Гуров.

– А у нас вообще очень странное семейство. – Женщина все еще стояла спиной к сыщику. – Вы разве этого еще не заметили? Антон-то как раз, пожалуй, единственный нормальный человек из всех. Я очень привязана к нему. Думаю, что и он ко мне тоже.

– Это как раз неудивительно, если вы его воспитывали. – Гуров тактично откашлялся в кулак и осведомился: – Могу я задать вам личный вопрос, Галина?

– Задавайте, – равнодушно разрешила она.

– Почему вы так и не обзавелись семьей?

Ее плечи вздрогнули. Нервное подергивание ногами тоже усилилось. Рука потянулась к пачке сигарет в заднем кармане, но так и не завершила начатого движения, зависла в воздухе в неестественном положении.

– Я уже говорила об этом. – В голосе женщины смешались обида и раздражение. – По той же причине, что и Антон. Из-за Кирилла. Он не дал мне возможности построить личную жизнь. Решал все по-своему. Вот и дорешался.

– А возможность была?

– Какая возможность?

– Построить личную жизнь.

Галина прекратила дрыгать ногами. На мгновение сыщику даже показалась, что ее спина распрямилась. Но взгляд женщины по-прежнему был устремлен на воду в бассейне. Она избегала поворачиваться к полковнику лицом.

– Была. Но уже очень давно.

– С Андреем Дорониным?

Галина грустно хмыкнула и сказала:

– В этом доме слишком много болтают, либо вы и впрямь хороший детектив. Выудить так много информации за столь короткий срок!.. – Она присела на корточки, подняла с земли сухую ветку, чуть нагнулась и оттолкнула от бортика бассейна окурок, недавно брошенный ею в воду.

Галина проследила взглядом за его перемещением и продолжила:

– Мы с Андреем могли пожениться. Трудно сказать, насколько счастливым оказался бы наш брак и что из этого могло получиться. Один Господь Бог знает. Но роль Всевышнего в той давней истории, как обычно, взял на себя Кирилл и растоптал все. И мне, и Андрею пришлось смириться. Не скажу, что это было так уж просто.

– Я слышал, что после того случая вы лежали в специальной клинике.

– Не пытайтесь быть излишне корректным, полковник. – Галина едва слышно хихикнула. – Называйте вещи своими именами. Я лежала в «дурке». Да, это было. Я отдыхала там дважды. Первый раз после неудачной попытки наложить на себя руки. Сразу за разрывом с Андреем. Я переживала не столько данный факт, сколько тот момент, что он даже не стал за меня бороться. Побоялся. А второй раз Кирилл отправил меня в «дурку», когда в моей жизни возникли проблемы с алкоголем. Но знаете что, полковник? Тогда уже мне помогли не врачи. Я спасла себя сама.

– Каким образом?

– Я поняла, что не должна умирать, мне есть ради кого жить. Без меня Антон не справился бы, остался бы совсем один. Теперь вы понимаете, почему я прошу вас снять с него подозрения, отпустить парня и дать ему возможность жить спокойно?

– Прекрасно понимаю, – ответил Гуров. – Но пойти навстречу вашему пожеланию никак не могу. Есть определенная процессуальная система, нарушить которую я попросту не имею права.

Галина распрямилась, отбросила ветку и все-таки повернулась лицом к сыщику. Глаза ее были красными и мокрыми от слез. Она откинула со лба прядь нечесаных волос.

– А если я скажу вам, что убила Кирилла? – с вызовом произнесла женщина, голос которой чуть дрогнул от волнения. – Тогда все закончится? Дело закроют?

– Не совсем, – ответил полковник и покачал головой. – Чистосердечное признание, конечно, облегчит дело, но не поставит в нем окончательной точки. Будет проведен ряд следственных экспериментов. Мы проверим ваши показания. И, наконец, самое главное: орудие убийства. Мы до сих пор не нашли его. Если вы убили вашего брата, то обязаны знать, где оно находится. Предъявите его.

– Я его выбросила, – быстро ответила Галина.

– Куда?

Она колебалась, не отвечала.

В том, что женщина лжет и намеренно оговаривает себя, Гуров не сомневался ни на секунду. Ему уже приходилось сталкиваться с такими штуками за время долгой карьеры. Вопрос заключался только в том, зачем она это делает. Кого-то выгораживает? Знает, что он ей не верит, и таким вот хитрым способом отводит подозрения от себя самой? Или ей просто импонирует роль мученицы?

– Я не обратила внимания. Выкинула, да и все. – Галина пожала плечами.

Гуров вздохнул и сказал:

– Хорошо. Будем считать, что я принял к сведению ваше заявление. Если желаете, можете даже изложить его в письменном виде, чтобы мы могли приобщить бумагу к делу.

– Желаю.

– Но повторю, на данном этапе это ничего не изменит, – откровенно сказал полковник. – Никто не будет отпущен, все останутся в доме.