Прах на ветру - Анна Чиж-Литаш

«Не бери чужого, не лицемерь, не ври, не предавай друга, не измывайся над женщиной, не бей детей и животных, береги стариков. Умей каяться и прощать»

Александр Петрович стоял перед зеркалом и поправлял темно-синюю бабочку – недавний подарок супруги. Коричневая рубашка и синие брюки прекрасно гармонировали друг с другом. Полковник был неотразим. Улыбнувшись своему отражению, он даже засмущался.

– Непорядок, – сказал он, доставая из кармана маленькую расческу для усов, – наверное, отлежал, – он тщетно пытался уложить непослушный волосок, но тот никак не поддавался. – Ну вот и как я пойду к людям?

Александр Петрович взял с полки в ванной маленькие ножницы и, подойдя к зеркалу, аккуратно отрезал непослушный волосок.

– Идеально! – от улыбки усы разъехались в стороны как гармонь, наполнив лицо полковника нотками доброты и умиления.

В дверь нетерпеливо позвонили.

– Иду, иду, – оторвавшись от своего отражения в зеркале, крикнул полковник.

– Ну ты, отец, даешь! – присвистнув, сказал вошедший в квартиру Беляк. – Одним словом, жених!

– Я же попросил тебя одеться прилично! – полковник был в негодовании. – Ты это называешь прилично?

Сергей Васильевич растерянно смотрел на себя в большое зеркало, встроенное в шкаф.

– Это мои лучшие вещи, – с обидой в голосе сказал он. – Посмотри, какая красивая рубашка, – Беляк бережно разглаживал складки ярко-фиолетовой рубашки, собравшиеся толпой на весьма заметном животе.

– Я далеко не модник, но даже я знаю, что это вышло из моды лет пятнадцать назад! Ты посмотри на свои брюки, они протерлись почти до дыр на твоем седалище!

– Где? Где и что ты увидел? – поворачиваясь спиной к зеркалу, повторял Беляк.

– Ну, вот же, посмотри! Это сколько нужно сидеть, чтобы так протереть штаны! Пословицу точно про тебя придумали, – полковник держал Беляка за штаны и рукой показывал в сторону его седалища.

– Что у вас тут происходит? – приподняв брови, спросила вошедшая в прихожую Настя. – Пап, что ты делаешь? – Настя еле сдерживала смех.

– Доча, иди куда шла! – отмахнулся Александр Петрович.

– Я вообще ничего не понимаю! Ты звонишь мне ни свет ни заря. Говоришь, чтобы я одел свой лучший костюм и ехал к тебе! Зачем? Почему? Ты ничего не рассказал! Я сделал все, что ты просил, а ты все равно не доволен!

– То, что ты быстро приехал, – молодец, но вот насчет лучшего костюма – ты погорячился! – Виноградов еле сдерживал эмоции. – Вот что такое лучший костюм! – он обернулся вокруг себя. – Красота! Приятно посмотреть, не стыдно высунуть нос на улицу!

– Если бы не Алла, ты был бы одет еще хуже меня! Я предлагал надеть форму, но ты запретил.

– Ладно, проехали.

– Теперь ты мне расскажешь, зачем вытянул меня из дома в такую рань?

Полковник приподнял указательный палец вверх, сообщая жестом, что нужно подождать. На столе нетерпеливо жужжал мобильный телефон.

– Евгений, спасибо вам, что перезвонили, – полковник достал из кармана записную книжку и начал что-то быстро писать. – Ага. Понял вас. Через сколько вы сможете быть на месте? Отлично! Тогда через два часа встречаемся на офисе. Все, как договаривались.

– Мы едем на офис? Зачем?

– Затем, что я разгадал загадку! Да-да, можешь уже начинать хвалить меня! Не стесняй себя словами! Я все равно знаю, что я гений! – полковник самодовольно разглядывал в зеркале свое отражение.

– Почему ты мне сразу не рассказал? И кто такой Евгений?

– Ты все узнаешь! Я не говорил, потому что до звонка это было бы неэтично. А вот сейчас я могу нести ответственность за свои слова.

– Хорошо… – Беляк растерянно смотрел на друга, – так ты можешь назвать фамилию убийцы? И все же, кто такой Евгений?

– Евгений – это один очень хороший и умный человек, который мне помог в одном деле.

– В каком?

– Я не буду забегать вперед, всему свое время. Прости меня, друг, но тебе придется немного подождать. Все гораздо серьезнее, чем мы думали… Гораздо сложнее…

– Что я должен делать? – Беляк понял, что друг не шутит и дело действительно серьезное.

– Мы сейчас едем с тобой на офис. Я тебя очень прошу пока никому не звонить, никому не сообщать о случившемся. Я больше не имею никаких законных прав, поэтому окончательное решение принимать будешь ты. Я предупреждаю тебя, выбор будет тяжелым. На весах правосудия сегодня будет две правды: законодательная и человеческая. Выбор будет за тобой.