Число зверя - Константин Алов

— Есть, шеф, я его засек! Снял тридцать штук. У нас пока недостача не замечена. Но даже если это не наши бабки, то дело еще хуже — нас подставляют. Тот, у кого их увели, обязательно будет их искать и придет за ними к нам.

— Вора вычислили? — спросил Риф.

— Да, вот его адрес. Это в районе Годуново. Я рядом живу, это место хорошо знаю. Такой дом с красными балконами. Дом тринадцать, квартира шестьсот шестьдесят шесть.

— Как ты сказал? — Риф встревожился не на шутку. — Ладно, все равно молодец. Получи почетную грамоту. — Риф отсчитал несколько стодолларовых купюр.

Когда дверь за лохматым гением закрылась, Риф встал и нервно прошелся по комнате. Дело принимало очень неприятный оборот. Внезапно он остановился. Его взгляд замер на лежавшем на столе огромном ноже, украшенном мощной пилой по обуху клинка.

«Неужели придется лезть в эту грязь самому?» — с неудовольствием подумал он.

В квартире шестьсот шестьдесят шесть кипели страсти.

— Не тяни! Иди обналичивай бабки! — наседал на Антона Бонза. — Я свое дело сделал!

Антон наконец докурил травку, неохотно поднялся и стал обуваться.

— Слушай, а что стесняться? — вдруг замер он с одним ботинком в руках. — Чего мелочиться по дичке на рыло, если все равно не найдут? Давай по полтинничку снимем!

— Нельзя, — покрутил головой Бонза. — Те крутые ребята, через чью фирму я бабки прогнал, не должны ничего заподозрить. Тридцать штук баксов — это мелочь, они на нее и внимания не обратят, если это не из их кармана утекло. Проверено. А если у них мимо носа полторы «кати» проедут, точно заинтересуются, вычислят и хвост прищемят. А уж тогда придут сюда и горло перережут.

Бонза за компьютером не заметил, что Антон ушел, и продолжал свои пространные разъяснения:

— Если бы не этот отдельный, но неприятный недостаток, я бы уже на «мерсе» раскатывал. Но — никак нельзя. Заметят, вычислят, придут и попишут, причем так, что ты и сам не заметишь. Вот так ты сидишь, ничего не подозреваешь, а дверь распахивается и врывается…

Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался взъерошенный сосед Бонзы, с которым тот делил снимаемую площадь, питерский хакер Питер.

— Где Антон? — с порога спросил он.

— Только что тут был, — отозвался Бонза. — Видно, только что свалил. Странно, что ты его не встретил.

— Сам ушел, а тачку оставил?

— А он недалеко. Тут рядом, за углом. Бабки пошел обналичивать.

— Какие бабки? — глаза Питера сузились. — Ты что, опять, сука, в «Армагеддон» лазил? Я же тебя предупреждал. Нас всех из-за твоих копеек перережут! Брать надо один раз и много! И сваливать. А ты, козел, нас под нож подставляешь! Считай, допрыгался!

— Да ладно, кончай, Питер, — вытаращился на него Бонза. — Перепугал до смерти! Я же немножко! Я больше не буду!

— Поздно! Сматываться надо, зажопили нас! Информация стопроцентная. Через пять минут здесь будет море крови. Хочешь убедиться? Тогда оставайся.

При этом Питер лихорадочно бросал в спортивную сумку свои вещи.

— Ну ни хрена себе! — расстроился Бонза. — А я телку пригласил! Скоро прийти должна. И бабки за квартиру за три месяца вперед уплатил, а теперь отсюда сваливать?

— Ты что, не понял? — Питер даже растерялся от такой непосредственности. — У нас минута на сборы! А ты о какой-то телке болтаешь! И бабки, между прочим, за квартиру отстегнул мои. Лучше подумай, куда двинем? К Антону?

— Куда же еще? Но его надо подождать… И Валька приканает.

— Нет, у тебя совсем крыша течет, — тяжело вздохнул Питер. — И как долго ты здесь светиться собираешься? Звони Антохе на пейджер и давай ключи от его тачки. А из-за бабы твоей нас точно заметут.

Уже в машине Питер спохватился:

— Ты компьютер выключил? Или так в «Армагеддоне» и оставил?

— Да, в Малой пирамиде, — уныло протянул Бонза. — Но я не пойду! Хочешь — сам иди выключай. Да ты не ссы, Пит. Там же «Минуткой» заминировано. А кода кроме меня никто не знает. Я от Антохи через «Юнител» попробую войти в свой аппарат и замкнуть информацию.

Питер сплюнул в окно и дал газу. Он едва не задел человека в черной куртке и вязаной шапке, лица которого нельзя было рассмотреть за поднятым воротником.

И уж конечно никто не смог бы рассмотреть длинного ножа с пилой по обуху, который тот скрывал под курткой.

Участковый инспектор Мурашов поднялся на тринадцатый этаж дома номер тринадцать и остановился возле квартиры шестьсот шестьдесят шесть. Дверь была приоткрыта. Это показалось участковому странным. В Москве не принято оставлять дверь нараспашку. Он покашлял и заглянул в прихожую.

— Есть кто дома? — культурно поинтересовался он.

Никто не ответил. Мурашов позвонил в соседнюю квартиру. Ему открыла чем-то сильно недовольная старуха в фартуке. Инспектор поздоровался и представился.

— Скажите, а где ваш сосед слева? — спросил он.

— Что он мне, брат или сват? Я его сторожить не нанималась. — В ворчании старухи отчетливо прозвучала ветхозаветная тема. — Сдал он свою квартиру, а сам у бабы живет. В Кузьминках где-то. Мне не докладывает.

— И кто сейчас здесь проживает? — продолжал инспектор.

— А я почем знаю? Молодые какие-то. Может, бандиты, а может, это челноки какие. Кто их разберет? Шумят, таскаются туда-сюда. Зайди к ним сам да спроси!

С этими словами она захлопнула дверь перед самым носом инспектора и припала к дверному глазку в ожидании продолжения. Участковый обзвонил остальные квартиры на этаже, но там то ли никого не было, то ли открывать не решались. Милицейскую форму сегодня любой бандит надеть может.

У Мурашова была альтернатива. Он мог оставить дверь открытой и сходить за понятыми на другой этаж или войти в квартиру один, без понятых. Поиски понятых могли затянуться на неопределенно долгое время, поэтому он толкнул дверь и вошел. За спиной послышался тихий шорох: любопытство заставило соседку выйти из квартиры и на приличной дистанции последовать за участковым. Он не стал закрывать дверь в квартиру.

«Пусть хоть издалека наблюдает, — подумал Мурашов, — какой-никакой, а свидетель».

Он вошел в прихожую. В квартире было тихо. Упавший на пол мужской зонт и сдвинутый половик свидетельствовали об экстренной эвакуации здешних жителей. Похоже, в квартире действительно никого не было. Но что-то сильно тревожило участкового. Что? Соседка замерла за входной дверью, входить она побоялась. Мурашов напряг слух, но ничего не услышал. Что же ему не нравилось? Запах!

В затхлом и прокуренном воздухе квартиры ощущался